Лучше б, скажут, ты сгинул в тайге…
И тогда он велел Гилюю ехать в обратную сторону. Целый день они потом плутали по тайге, а наутро, попив кипятку и закусив остатками изжаренной на костре дикуши, они отправились дальше. И снова Ерёма ведет их в глушь подальше от дома. Однако скоро бандиты раскусили его.
– Ты что ж это, сволочь, водишь нас по тайге, точно Сусанин поляков? – схватив охотника за шиворот, да так, что из Ерёмы дух чуть было не вышел, зашипел Грек. Сильный был черт, а еще бешеный в своем порыве отчаяния.
Он-то думал, скоро в чистую постель ляжет, предварительно набив брюхо нормальной едой, а тут этот фраер…
– Да что ты, гирки! Что ты, друг! Я и сам не понимаю, как это так получается… Ну не могу найти дорогу – хоть убей, – клянется Ерёма. У него жар – видно, рана воспалилась, – и потому он едва держится в седле.
– Ну сейчас ты быстро у меня все вспомнишь! – зарычал Грек и, схватив беднягу за рукав, рывком сбросил его с оленя. Потом он ударил его ногой в живот, потом еще и еще.
Примеру вожака последовали и другие.
– На тебе, сучара, на!..
– У, фуфлогон косорылый! У-у!..
– Ломай ему ребра!..
– Мажь по земле!
– По почкам его, по почкам…
– Вот так!.. Будешь знать, фраер позорный, как поганку мутить!..
Избитого до полусмерти Ерёму бандиты решили бросить в тайге и попытаться самим найти дорогу к жилью.
– Надо идти на юг, – сказал Аноха. – Ну, подожди… – с ненавистью смотрит он на тунгуса. Тот лежал весь в крови и стонал. – Вот доберемся до твоей семейки – никого не пощадим.
Теряя сознание, Ерёма с ужасом подумал о том, что эти волки и впрямь могут расправиться с его семьей.
– Я… вспомнил… вспомнил дорогу… – едва слышно проговорил он.
– Поздно! – усмехнулся Грек. – Все равно ты уже не жилец.
– Без меня вы не дойдете… – говорит Ерёма. – Все… все сгинете в тайге…
Это был уже весомый аргумент. Посовещавшись о чем-то, бандиты вновь усадили охотника на оленя. Давай, дескать, веди, коль хочешь жить.
И снова он ведет их по тайге. От слабости он уже не может сидеть в седле – привалился щекой к шее Гилюя и с трудом держится за нее.
– Ну-ка глянь, косорылый, правильно ли идем? – то и дело спрашивает его Грек.
– Правильно… правильно, – приподняв голову и глянув вперед, отвечает Ерёма. Казалось, ему были знакомы в этих краях каждое дерево, каждый кустик, которые и помогали ему ориентироваться. Порой, когда Грек в очередной раз заставлял его поднять голову, он вдруг просил идущих впереди принять вправо или, напротив, влево.
