И ближайшие кусты, и срубы, и даже след от костра были различимы в этом рассветном мареве. Вот и мешок тот увидали, в котором хранилась еда. Эту заднюю часть кабарги Гиви приготовил для супа, теперь вот придется думать, из какого хрена его варить.
Когда бандиты ушли, лагерь потихоньку стал наполняться жизнью.
– Спасибо тебе, Лукин, – обняв своего спасителя, поблагодарил его старшина. – Если бы не ты… – от волнения у него перехватило горло.
– Да ладно… – засмущался боец. Он был доволен, что сделал доброе дело.
Что только не передумал Грачевский, когда возвращался в лагерь.
А что если?.. А вдруг?.. Больше всего он беспокоился о людях – все остальное, думал, дело наживное. И палатки новые поставят, и балки срубят. Человеческую жизнь только не вернешь.
Ну а Лукин в самом деле ему помог. Может, испугался чего, а может, и впрямь совесть прошибла. Вначале-то Володька подумал, что тот заодно с бандитами. Потому, когда они остались вдвоем и Лука достал нож, он откровенно струхнул. Неужто все?.. Но разве он думал когда, что вот так бесславно закончит свою жизнь? Он-то хотел жить долго, принести какую-то пользу людям, оставить после себя добрый след, а тут на тебе… Нашелся какой-то тупоголовый прыщ, который отнимет у него самое дорогое, что у него есть… Да какое он имеет право! Он же мизинца Володькиного не стоит.
Точно прыщ! А кто он еще? Прилип к этим идиотам и шестерит перед ними. И это называется мужик?..
Но через минуту Грачевский уже думал об этом невысоком конопатом пареньке совершенно по-другому.
Оказывается, он и на прыща-то вовсе не похож – довольно смышленый и славный мужичок-киржачок, который так умело расправился с веревками, освободив своего командира.
– Все, товарищ старшина, можете идти, – сказал Лукин и даже слегка подтолкнул растерявшегося вдруг Володьку в плечо. – Надо уходить, а то…
Нет, благодарить в тот момент Грачевский его не стал – не до того было. Нужно было срочно принимать какое-то решение. Главное – это не допустить, чтобы бандиты устроили в лагере резню.
Найти Старкова ему тогда не составило особого труда.
– Ты что, не видел, как меня вязали? – увидев хоронившегося в зарослях сосняка товарища, набросился на него Володька. – Да если бы не Лукин, – он кивает на стоявшего рядом с ним бойца, – меня бы точно прибили…
Но у Рудика был веский аргумент:
– Ты же сказал занять позицию и ждать – вот мы и ждали… Не сделай я этого, сам бы потом на меня полкана спустил."
"– Ладно, что уж тут… – махнул рукой Володька.
