Ворвавшись в палатку, где располагался медпункт, они собрали в кучу все медикаменты и заставили санинструктора объяснять предназначение каждого. Когда дело дошло до кодеина, которым Петька лечил пацанов от кашля, они выказали такую радость, что тут же проглотили по нескольку таблеток, после чего их повело. Вначале открыли пальбу в воздух, заставив пацанов, что следили за костром, испугаться и сбежать в тайгу, потом сделали несколько выстрелов по балкам, где томились в неясном выжидании остальные бойцы. А потом их совсем развезло.
Они по одному стали выводить пленников на мороз и заставляли их рыть себе могилы. Те, выбиваясь из сил, кайлили землю, били ее ломами, терзали лопатами, но отказаться не смели. Потом их жестоко били и имитировали расстрел. При этом жиганы ржали, довольные жизнью.
Когда им надоело издеваться над пацанами, решили придумать себе другое развлечение.
– А может, хазы начнем жечь? – неожиданно предлагает Филин.
Его тут же поддержал Шепелявый.
– А давай вначале их бензинчиком!.
. – предлагает он и тут же, прихватив на кухне ведро, бежит к бочке с бензином, которым бойцы заправляли пилы. Его шатает из стороны в сторону, он падает, потом встает, потом снова падает; его несет в сторону, потом в другую… Так и бежал, оставляя на снегу замысловатые зигзаги.
Следом за ним, выделывая точно такие же кренделя, поплелся Филин.
– Подожди, браток… Ну че ты так торопишься?.. Все равно они от нас никуда не денутся…
Бандиты уже не понимали, что делают.
– Грек, а Грек! – кричит вожаку Аноха.
– Может, хватит с этими баранами цацкаться? Давай их всех в расход…
– А давай! – отвечает тот. – Все равно нам один конец…
– Это точно!.. Ну тогда я вначале со старшиной разберусь…
Он тут же исчез в предутренней мгле, решительный и возбужденный…
– Жги их, сучар! – где-то за спиной орал Шепелявый. – Жги!..
– Ну сейчас мы им устроим Варфоломеевскую ночь! – сжимая в руке топор, злорадствует Аноха. – На том свете помнить будут…Овцы!.. Бараны!.. А туда же!.
.
Но что это? Там, где еще недавно находился его главный враг, было пусто. Протер кулаком глаза – точно нет! Ни старшины, ни Лукина, который должен был охранять его. Одни только обрезки веревки валялись на снегу.
– Смылся, шакал! – заорал Аноха и в сердцах вонзил топор в лиственницу, к которой еще недавно был привязан Грачевский. – Кто?.. Кто ему помог?.. Грек!.. – зовет он подельника. – Всех вали, всех!.. Все они тут суки позорные!.. Не жалей никого!..
