Он их так запутал, что развязать эти узлы было невозможно. Приведут, случалось, к поляне или там к горному ключу и тут же завяжутся в клубок. Будто бы глухари токовали, замутив под собой весь снег. Потом эти следы в ином вдруг месте проявятся. Пойдешь по этим – снова тупик.
– Что будем делать-то? – немало расстроившись холостыми оборотами, спросил Сенька Левашов. – Хитрый, черт, попался…
– Надо дальше искать, – предлагает Фрол. – А то ведь так и будет этот леший народ пугать…
– Да ладно бы народ – скотину губит… – раздался чей-то голос.
– Нет, стрелять его, однако, надо.
Они снова идут по кругу и снова та же картина. Правда, в одном месте, это что в распадке за поселком, ночную лежку зверя угадали. Но и всего-то. Да хоть бы отозвался, гад такой! Нет, ведь затаился где-то – видно, чует охотников.
Амикан объявился позже, когда они, устав от бесполезного труда, решили возвратиться домой. Шли распадком, свернув за ненадобностью цепь. Все равно, думают, медведь где-то далеко. А он возьми да появись сбоку, там, где давэч, карликовый березняк, рос.
Вначале они даже не признали в нем своего обидчика. Так, лохмы какие-то движутся в густом ернике – подумали, чей-то пес. И лишь когда тот поднялся на задние лапы, приняв свою обычную боевую стойку, когда зарычал на всю округу, – вот тогда и прошиб их холодный пот. И ноги вдруг стали ватными, и руки отказали. Стоят как вкопанные, не в силах пошевелиться. И ведь не новички же, а тут, поди ж ты, страх их обуял…
Будто бы почуяв это, медведь еще больше осмелел.
Теперь он пер буром, не разбирая дороги. Под ним хрустит снег, с треском ломаются старые валежины. Коль попадалось на пути дерево – и тому доставалось. Так он смял на ходу небольшую пушистую сосенку, легко переломил надвое молодую лиственницу, следом затоптал стланик. И только чалбан березу старую не одолел – лишь сотряс ее спящую, зато не повезло осинке, от которой остался торчать один только штырек…
Это было страшное зрелище. Страшное и завораживающее. Охотникам бы встрепенуться, прийти в себя, а они стоят, будто парализованные, и тупо наблюдают за тем, как к ним неотвратимо и стремительно подкрадывается смерть…
Первым очнулся от гипноза Сенька Левашов.
Он бросился вперед, на ходу снимая с плеча винтовку. Но в тот самый момент, когда он собирался выстрелить, медведь, опередив его, хрястнул его лапой по башке. Если бы не меховая шапка, точно бы снял скальп. Сенька то ли с испугу, то ли от удара повалился в снег.
