Дальше этого пока не идут. Не с руки им шум поднимать. Ведь сила нынче не на их стороне. Надо ждать удобного случая. А он обязательно появится. Бойцы-то вон снова бурчат. Голодные ходят, злые. Жрать каждый день эти безвкусные коренья, которые готовит им Рацба, они уже не хотят. Мяса требуют, однако охотникам все никак не везет. Наделали каких-то примитивных луков и пытаются первобытным способом что-то подстрелить. Но ведь здесь навык нужен, чтобы выследить зверя. Тот ведь умный, он за версту чует человека. Спрячется так, что не найдешь.
А людей сотни лет отлучали от жизни в природе. Ну, попробуй сделать тот же простейший гвоздь без определенных навыков – так ведь не получится. А тут тебе не гвоздь, тут лося надо добыть или хотя бы маленькую кабарожку, из которой можно будет сварить суп.
Рыбакам пока тоже не везло. Ключей здесь вокруг по распадкам прорва, но в них рыбы не было. Пытались проследить, куда они текут. Ведь должны же они были по всем законам природы куда-то впадать. Но те каждый раз приводили их на мари да болота, но только не к реке.
Так и колесили по тайге с утра до вечера, а потом, голодные и измученные, возвращались в лагерь, чтобы на следующее утро, отведав похлебки из кореньев, снова уйти в тайгу…
Вот тебе и тайга, думали бойцы. А говорят, что она кормит. Впрочем, может, и кормит кого, только не их. Эх, был бы среди них хотя бы один эвенк или якут, пусть даже самый захудалый нанаец или чукча – другое бы дело. Эти люди знают толк в природе, потому как они от нее никогда не уходили.
Те бы сейчас накормили их и мясом, и рыбой. Но теперь только приходится сожалеть о том, что все они, по сути, народ цивилизованный, не привыкший дружить с природой. Потому как даже деревни наши по своему укладу нынче превращаются в города. Тогда стоит ли удивляться тому, что люди смолоду не знают, как выжить в том же лесу?..
В лагере поселились голод и отчаяние. Грачевский неуютно чувствовал себя в такой обстановке. «Как же так?.. – думал он. – Неужто я, человек с законченным высшим образованием, изучавший психологию бессознательного, неспособен повлиять на этих людей? Тогда грош мне цена!.
.»
О, он прекрасно знал, что психоаналитика может творить чудеса. Тот же Фрейд всегда умел и не таких, как Анохин, поставить на место. Однажды, говорят, к нему привели человека, склонного к жестокости. Пообщавшись с ним и изучив его поведение, Фрейд посоветовал определить его на бойню. Через некоторое время ему докладывают: мол, так и так, пациент ваш успокоился.
