– Ведь мы же чхали на них, правильно я говорю, а, Любань?
Любку вначале забавляли его пьяные речи, и она от души смеялась, но потихоньку стала делать это с оглядкой, заметив, как все больше и больше наливались кровью глаза ее приятелей.
И вот она, развязка… Когда по кругу пошла следующая бутылка, Димка, закусив коньяк соленым огурцом, вдруг предложил устроить танцы. Он уже был настолько пьян, что не соображал, что делает, и окружающие смотрели на него, как на беду. И все же Любка сбегала в комнату и поставила Пугачеву.
– Пойдем… – пьяно икнув, проговорил Димыч и схватил Любку за руку.
Они стали танцевать тут же, у печки. Димка облапал сбитое тело завклубши и тут же почувствовал, как из него полезла пьяная похоть."
"– Люб… – уткнувшись в ее мягкие крашенные хной волосы, громко шептал он ей на ухо, так, что двум ее приятелям, сидевшим с угрюмыми лицами за столом, было слышно все, что он говорил. – Слышь?.. Люблю я тебя… Вот, ей-богу, люблю… Ты давай, выгоняй поскорей этих шкафов… Свадьбу, говорю, хочу… – В ответ какое-то журчание возле уха, похожее на хихиканье.
Тогда он уже обращается к тем двум: – Слышь, мужики!.. Ну что вы ждете? Ноги в руки – и вперед!.. Неужто непонятно, что вы здесь лишние?..
Дальнейшее Димуля уже помнит плохо. Все случилось, как в том страшном сне. Вначале что-то упало на него сверху, потом чем-то придвинуло сбоку, на что-то он наехал носом, затем затылком и наконец глазом, из которого тут же посыпались искры… Закружилось, завертелось в голове, заскулила, завизжала певица на пластинке голосом Любки-завклубши.
Следом загремели ведра в прихожей, дохнуло холодом, и последнее, что помнит Димка из того кошмара, был его длинный-предлинный, длиною в целую вечность, полет в никуда…
Наверное, много времени прошло, прежде чем он услышал эти слова, доносившиеся откуда-то издалека:
– Ну ты будешь вставать?
«Любка… она…»
– Люба!.. Милая! Спасай меня, мне плохо… – простонал Димыч. – У меня кости болят, встать не могу… А мне завтра на работу…
– Ух и тяжелый же ты!.
. – собрав силы в небольшой свой кулачок, в очередной раз пытается Веруня приподнять мужа с земли. – Знала бы, что придется пьяного таскать, никогда б за тебя замуж не вышла…
«Да чей же это голос? Да нет, это Любка, точно она. Но когда ж мы с ней успели пожениться?.. – силится что-то понять Димка. – Я ж ведь на Верке был женат. Тогда почему она так говорит?»
Наконец что-то стало проясняться у него в голове.
