Оттого Ерёма и задумчивый такой – ведь ему нужно каждую деталь продумать, прежде чем он отправится в путь. А к тому же он не один в тайгу идет – с ним будут олени да собаки. Если бы шел на день, ну от силы на два, можно было бы и налегке весь этот путь проделать. Но тут ведь эти ловушки – их на себе не унесешь. Да и на ездового оленя всю эту канитель не погрузишь. Вот и приходится вдобавок ко всему заниматься упряжью.
Слава богу, этому делу он с детства обучен. Вот и сейчас, запрягая четверку оленей, он ловко закрепил на их шеях кожаные лямки или подеры, пропустив их вдоль брюха животных к вальку и к головкам саней.
Теперь оставалось только прикрепить к рогам передового оленя вожжу, метыне, с помощью которой он будет управлять всей четверкой.
Покончив с упряжью, Ерёма принялся укладывать бутар. Дело, казалось бы, нехитрое, но и здесь сноровка нужна. Нарты-то не шибко большие, а грузу хоть отбавляй. Здесь и корм для собак – а это почти полмешка сахарных оленьих косточек и юколы, и пук сена для оленей, но в основном, конечно, это ловушки.
У него их много всяких: есть и пасти, и кулемы, и плашки, и капканы, и петли, и черканы… Зверь-то в тайге разный – вот для каждого и нужно свое орудие. А кроме того, у Ерёмы есть несколько ловчих ям. В общем, только поспевай собирать трофеи. Это городскому не понять, как, где и чем промышлять зверя, – вот он и теряется, попав в тайгу, а для Ерёмы это дом родной. Завяжи ему глаза – не заплутает. У него и нюх, как у собаки, и слышит он не хуже зверя.
Ничем не уступит тому же волку. Да, они заклятые враги, но они и уважают друг друга за то, что оба сильные и сметливые и что начало у них общее – вот это огромное пространство, имя которому тайга.
Уложив нарты, Ерёма отправился в дом, чтобы поесть перед дорогой и сменить легкую одежонку на теплую. Там у плиты уже вовсю хлопотали женщины. Мать возилась с лепешкой – они ее тут называют колобо, жена Арина готовила ему в дорогу фаршированный олений сычуг и кровяную колбасу, тогда как жена Ефима Мотря разогревала для охотника вчерашний наваристый суп – силэ – из мяса изюбря, которого Ерёма неделю назад подстрелил в тайге.
Было начало ноября. Полузимник. Тунгусы считают его родным братом декабря. В эту пору на севере уже глубокая зима, хотя и месяц-то еще осенний. Вроде как осень в зимнем полушубке. Мороз сковал реку, и только на бурных ее перекатах еще шевелится вода, поднимая над собой густой молочный пар.
