Но чаще всего орел оказывался сверху, и тогда Максим поздравлял себя, еще не видя самого клада, но уже зная, что доберется до него.
Признаваться в эдаких танцах с бубном было неловко – вот он и выдумал прагматичную причину. Еще и Витьку приплел…
– Можно хоть посмотреть на твой шифр, а? Ты же знаешь: я в жизни его не разберу.
Максим вздрогнул, поднял осоловевшие глаза на собеседника.
– А правда, дай взглянуть? – поддержал того один из спортсменов – кажется, Гребля. Пли Бокс. Макс уже успел забыть, кто из них кто, и от этого ему снова стало смешно.
– Па-ачему бы и не посмотреть? – проговорил он, усмехаясь и чувствуя, что язык заплетается. Определенно, последняя рюмка была лишней. Когда он рассказывал про клад, хмель не успел так ударить в голову, но вот сейчас…
Мысль Макса вернулась к бумажке, которая лежала в его нагрудном кармане. Он вытащил ее, театрально развернул, удивляясь самому себе – что это на него нашло? – и припечатал широкой ладонью к столу.
Три человека склонились над его запиской, затем отодвинулись.
Хочешь сказать: здесь написано, где твой клад? – усомнился Гарик.
Именно так.
А ты не боишься, что тебе так двинут по башке, что ты и шифр забудешь? – хмыкнул второй.
Макс развел руками:
– Если так, значит не судьба! Кроме меня этот текст может расшифровать только один человек. Да и то не факт.
Он сощурился на бутылку, думая, что все идет просто замечательно, и ребята эти нормальные, зря он счел их туповатыми, и хорошо, что они так славно сидят все вместе, а еще лучше, что скоро рассветет и можно будет пойти к Онищеву…
– Кстати, совсем забыл, – протянул гость, глядя на Макса и улыбаясь, но словно не ему, а кому-то за его спиной.
– Как ты расшифровываешь эту бумажку?
В наступившей тишине вдруг громко зажужжала молчаливая муха. Спортсмены сидели почти неподвижно, но один из них тасовал колоду с бешеной скоростью, словно и не ронял неуклюже карты на пол каких-то три часа назад. Максим поднял глаза на человека, задавшего ему этот вопрос, и вдруг все понял.
Он протрезвел моментально.
Все, что должно было произойти с ним в ближайшее время, читалось в глазах троих людей, ожидавших его ответа, но отчетливее всего – во взгляде того, кто задал ему простой вопрос."
"На секунду время остановилось, и даже звуки растянулись: быстрый шелест карт превратился в одно долгое замедленное «ш-ш-ш-ш…». Под этот длинный однообразный аккомпанемент кто-то произнес у Максима в голове одно слово. «Бежать».
– Расшифровываю… – пробормотал Макс.
