– Никто не знал, что мы закопали его здесь…
– Возможно, ты ошибаешься, – заметил офицер. Я обратил внимание, что в голосе его появилось подобие сочувствия, – похоже, мое поведение убедило его, что я не лжец. – За тобой кто-то мог скрытно следить от города, а затем, когда ты покинул поляну, выкопать тело.
– Но зачем? – спросил я, и тут же сам понял, где ответ на мой вопрос. – Кровь покойника! Зубы, пальцы и волосы!
– Верно, – кивнул офицер, довольный моей догадливостью. – Не был ли твой старик рыжим?
– Нет, он был седым… Но для многих и седина не стала бы помехой.
Я приободрился. Как же я не подумал о том, что в Праге достаточно безумцев, полагающих, что части тела умерших насильственной смертью излечат их от заболеваний! Конечно, больше всего ценились волосы и уши рыжеволосых, желательно – повешенных, но и на Якоба нашлись бы желающие. Отрубленные пальцы висельника, сваренные в крапивном настое, избавляют от бесплодия, а истолченный череп убитого излечивает бесовские припадки, известные также под названием падучей.
Возможно, мы с Молли и впрямь не заметили прохожего, который проследил за нами. Или же простая случайность привела к тому, что кто-то наткнулся на зарытое тело и решил использовать его.
Как бы то ни было, одним доказательством у меня стало меньше. Однако оставалось самое главное – дом под названием «Хромое Копыто»… Теплилась надежда, что нам удастся разыскать в нем золото. Тогда уж я точно смогу убедить Рудольфа в чистоте своих помыслов!
Солнце стояло еще высоко, когда наша кибитка подъехала к жилищу Якоба.
Я первым выпрыгнул из нее и быстрым шагом направился к двери, словно и не бьш арестантом. Офицер, бросив поводья своему подчиненному, поспешил за мной следом. Мне не терпелось войти внутрь! Дом, который когда-то пугал, теперь манил, звал к себе, обещая скорое завершение моих несчастий.
Перед крыльцом я замедлил свой бег, сообразив, что ключа у меня нет. Но обогнавший меня офицер, приглядевшись, толкнул дверь – и, к моему удивлению, она отворилась.
Мы вошли.
За нами, сопя и топоча, проследовали солдаты и застыли возле входа запыленными стражами. Забыв о них, я пошел по коридору, направляясь к лестнице в подземелье.
Однако дошел я лишь до половины пути, поскольку движение мое все замедлялось, замедлялось и в конце концов прекратилось вовсе. Недоверчиво оглядывался я вокруг, лишь теперь заметив то, что не бросилось в глаза сразу, как только мы вошли.
Все окна были зашиты досками, но в щели падал солнечный свет.
