О, какой музыкой прозвучали королевские слова для моего слуха! «Нет при дворе человека, которого я ценил бы так же высоко…» Перед тем как припасть к королевской длани с изъявлениями благодарности, я успел подумать о том, что все же обскакал старого Джона Ди вместе с его орденом алхимиков!
* * *"
"Я вознесся так высоко, как и мечтать не мог десять лет назад, входя в дом знаменитого алхимика Англии с намерением изобразить глуповатого юнца, со всех сторон осаждаемого ангелами. Я осыпан милостями короля, и богатство мое успело стать притчей во языцех.
Мне принадлежат земли, ежегодно приносящие две тысячи фунтов дохода, замок, золотой рудник в Богемии – подарок Рудольфа, намекающий на то, что и я могу извлекать золото в неограниченных количествах. Почти неограниченных.
Но самое главное – то, что больше всего греет мне сердце, – отныне я именуюсь не Эдвардом Келли, а сэром Эдвардом Келли де Иманьи, бароном богемским! Ибо я возведен в рыцарское достоинство императором Рудольфом Вторым.
Когда возник вопрос о моей родословной (ведь и королю нужно основание для пожалования мне титула), я припомнил, что предки мои проживали в Ирландии, где владели землями испокон веков – им принадлежало графство Коннаут. Одних слов оказалось достаточно – подтверждения этому факту никто не потребовал, поскольку в моей честности не было сомнений. А я в который раз убедился, как выгодно считаться честным человеком. Так что все разрешилось ко всеобщему удовлетворению, и возмущены могли быть разве что завистники (коих при дворе всегда хватало) да мои покойные предки, ворочающиеся в своих могилах в сырой земле Корнуолла.
Джон Ди, похоже, не слишком обрадовался моему возвышению. Король так увлекся манускриптом, что про его проекты и думать забыл! Старикашка Джон сидел в Праге, проводя время между аудиенциями либо у меня в лаборатории, либо закрывшись в своем доме.
– Ты хитрец, Эдвард, – как-то сказал он мне, выпив слишком много местного пива. – Ты утаил от меня, что за книгу хочешь купить у того пропойцы… как его… Ян? Или Адам?
Якоб не был пропойцей, но я не стал говорить об этом Джону.
Мне не хотелось вспоминать о старике.
– Как же его… Ну же, Эдвард! Как его звали, твоего продавца? Не могу поверить, что он продал тебе книгу… Делай со мной что хочешь, но не верю! Зачем же ему было продавать ее? А?
Я насторожился. Мне пришлось не по душе, что разговор принял такое направление, но Джона было уже не остановить.
