Старик не обратил на нее внимания, увлеченный своим делом: он что-то чертил в тетради, лежащей перед ним. Палка, с которой он иногда передвигался по дому, стояла рядом, прислоненная к стене. Вид Якоба был так же дик, как при первой нашей встрече: длинная белая рубаха, больше похожая на ночное платье, нечесаная борода, клочья седых волос, обрамляющих лицо, наполовину закрытое черной повязкой. Полупризрак-полупомешанный, неприкаянный дух этого дома, хранящий свое сокровище в неприкосновенности… Неужели он наконец-то отдаст его мне?
– Я принес деньги, – сказал я, взгромоздив мешок на стол – тот, что стоял слева.
Якоб показал мне жестом, что я мешаю ему, и вернулся к своему занятию. Некоторое время я терпеливо ждал, но старик, похоже, забыл про наше присутствие.
– Господин Якоб! – позвал я осторожно.
Он снова махнул рукой, на этот раз раздраженно, и с уст его сорвалось что-то нелестное в мой адрес.
Меня охватило недоброе предчувствие. Что, если я ошибся, считая все увиденное приготовлением к моей встрече? Что, если каждую ночь Якоб зажигает наверху свечи, а на лестнице в подземелье ему это без надобности, потому что хватает света лампады, чадящей сейчас на столе? Что, если наружная дверь была не заперта лишь потому, что владелец дома забыл задвинуть засов?
Но я заставил себя прогнать эти мысли и сказал негромко, но твердо:
– Господин Якоб, вы помните о нашей сделке? Я жду манускрипт.
Он не ответил. Перо его с шуршанием скользило по бумаге.
– Господин Якоб!
Клякса сорвалась с кончика пера, и старик вскочил, гневно уставившись на меня:
– Как ты смеешь мешать мне?
– Мы заключили сделку! Я отдаю вам семь с половиной тысяч фунтов в обмен на книгу!
– Какую еще книгу?!
– Ту, с помощью которой вы забили золотом свой тайник, что был за платяным шкафом!
Он осекся и некоторое время смотрел на меня, будто вспоминая.
По спине у меня сползла струйка холодного пота. Он притворяется?! Играет со мной, подобно кошке, забавляющейся с мышью? Или в самом деле память подвела его, лишив воспоминаний о заключенной нами сделке?
– Да… припоминаю… – сиплым голосом проговорил Якоб, и я едва не вскрикнул от облегчения.
– Значит, ты принес деньги?
– Именно так.
Он пожал плечами, наклонился и достал откуда-то из-под стола манускрипт. После чего с небрежностью бросил его на стол возле моего мешка.
У меня перехватило дыхание. Жадно смотрел я на книгу и хотел только одного: взять ее в руки.
