– Ты! – выдохнул я. – Ты сама как безмозглая гусыня! Кой черт угораздил тебя прийти сюда именно сейчас?! Неужто ты не могла дождаться, пока я закончу наш разговор?! Чтоб тебя разнесло, как пивную бочку, глупая корова! Чтоб твои руки отсохли, а глаза выпали и сгнили!
Осыпая ее бранью, я направился к служанке с намерением задать ей хорошую трепку и сорвать бушевавший во мне гнев, но вовремя вспомнил, где нахожусь. Пожалуй, бить дуреху было опасно: старик скрылся в одной из комнат, но мог в любой миг появиться – и кто знает, какую шутку снова сыграл бы его болезненный рассудок! Я остановился в замешательстве, разрываясь между желанием поколотить служанку и снова найти Якоба.
Воспользовавшись моей заминкой, Молли, пискнув, удрала на кухню и, кажется, приперла чем-то дверь. Взяв себя в руки, я обошел дом, но наткнулся лишь на запертые двери. За какой из них скрылся Якоб, сказать было невозможно, и мне не оставалось ничего иного, как, покинув дом отшельника, возвратиться к себе.
Глава 7
Тошка проснулась оттого, что рядом с ней раздался выстрел. Она резко вскинула голову, ударилась затылком о стену и, ничего не успев осознать спросонья, обежала взглядом комнату, ожидая увидеть труп.
Трупа не было, но на столе она увидела четыре потрепанных книги. Из-за стопки выглядывал ухмыляющийся охранник – на этот раз Синий, явно довольный произведенным эффектом:
– Что, перепугалась? Рота, подъем! Спать ночью будешь. Вот тебе то, что просила. – Он похлопал ладонью по верхней книге.
Теперь Тошка поняла – то, что она приняла за выстрел, было звуком удара брошенных книг о столешницу.
– Я прямо сейчас начну… – выговорила она, не поднимая глаза на охранника. – Только мне запасной карандаш нужен. И ластик.
– Про ластик разговора не было… Чего, условия меняешь? – угрожающе начал Синий, но стоило Тошке испуганно взглянуть на него, усмехнулся: – Да шучу я, шучу! Чего ты зашуганная какая? Давай, разбирай шифр – и отправишься домой.
Тошка догадывалась, где будет тот дом и на какой глубине, и как только охранник вышел, метнулась за ним к двери, прижалась к ней ухом, прислушиваясь.
Раздались приглушенные голоса. Слов было не разобрать, но Тошке это и не требовалось – она убедилась в главном: снаружи постоянно кто-то есть. Даже когда к ней заходит один, второй остается ждать его. Или же сидит там все время.
Идея с побегом стала выглядеть еще менее реальной, чем прежде.
