– А если я сейчас позвоню? – Людмила Ивановна вдруг резко сменила тактику, снабдив свой вопрос игривой, по-девичьи кокетливой улыбкой, выкатила глаза."
"Я развел руками, мол, само собой, вы можете это сделать. Ларькова повернулась к своей свите, покачала головой. Рот ее начал недовольно кривиться, улыбка смялась. Преподаватели молча кивали головами в такт своей заведующей, на лицах их отражался священный ужас. Это было похоже на какой-то шаманский ритуал.
После этого странного представления с Людмилой Ивановной произошла совсем уж изумительная перемена.
Заведующая кафедрой резко вытянулась, прогнулась корпусом назад, откинула голову и в это самое время попыталась посмотреть на меня то ли грозно, то ли уничижительно, разобрать ее намерение оказалось совершенно невозможно, потому что женщина стала вдруг похожа на пришпоренного коня, которого резко взяли под уздцы. Эдакая вздыбленная Россия на памятнике Петру Первому работы Фальконе. Общее сходство с известной статуей, вернее, с одной только ее нижней частью, а именно с конем, завесы тайны не открывало: что означал этот странный взгляд, какое когнитивное состояние и уж тем более коммуникативное намерение он передавал, было неясно.
– Ах, уже и согласовано?! Я в дверь, а они в окно! – прошептала Людмила Ивановна, бросила бумаги на стол подчеркнуто небрежным жестом и, стремительно повернувшись ко мне спиной, сделала несколько шагов в сторону одного из шкафов с книгами. Сложив руки на груди, заведующая застыла там, делая вид, что разглядывает корешки фолиантов за стеклянной дверцей.
Минуты две она не шевелилась, только слегка подрагивали взбитые на макушке искусственные темные кудри.
На этом наш разговор, видимо, был закончен. Для «приживалок» я моментально стал прозрачным. Забрав документы и совершенно ничего не понимая, я спустился вниз, собираясь подождать Викторию в холле, но тетка уже сама ждала меня внизу.
– Почему ты не пошла со мной? Куда исчезла? – поинтересовался я, пока она застегивала свое белоснежное пальто.
– Ну вот ты пошел, и чего добился? – в любимой манере вопросом на вопрос ответила Виктория, направляясь к выходу.
Перед плакатом про мозг, который приносится ветром со стороны Каспийского моря, тетка опять остановилась.
– Слышал когда-нибудь про высокие отношения? – обернулась она ко мне.
– Про Хоботова с Маргаритой Павловной, что ли? – вспомнил классику советского юмора.
– Ага. – Вика усмехнулась и зачем-то провела рукой по фиолетовому плакату. – Как раз такой случай.
