Добежав до первого же дерева, я подсадил очумевшее от ужаса животное на ближайшую ветку, где инстинкт самосохранения подсказал ему дальнейшие действия. Кот уверенно заперебирал лапами и к тому моменту, когда Борис догнал меня, Филипп уже дико взирал на нас почти с самой верхотуры, не переставая орать как оглашенный.
– Мне нужны стремянка и топор, – сухо констатировал Борис. Я не стал уточнять, собирается ли он срубить дерево и добить стремянкой кота или имеет на уме что-то другое. В любом случае было ясно, что намерения следователя по особо важным делам Следственного комитета города самые серьезные.
Стремянка имелась, но я, конечно, соврал, что отродясь не держу в доме ничего выше табуретки. Забрав мокрый китель, я клятвенно пообещал, что к вечеру сам привезу вычищенную форму майору Краснову в кабинет. В свою очередь, Борис заставил меня дать еще одну клятву: что ни одна живая душа в отделе не узнает, по какому поводу его майорский китель проходил внеочередную химическую чистку. На том вроде бы порешили.
"
"Документы, равно как и чужое имущество, мой кот описывал отнюдь не впервые, поэтому я знал, что делать. Для кителя у меня имелось забойное хозяйственное мыло с высоким содержанием глицерина, которое почти идеально справлялось с запахом при условии последующего замачивания и двух-трехчасового проветривания на балконе. Что же касалось документов, тут было посложнее: радовало только то, что печати оказались на той части листа, куда влага не попала, а с поверхности урину можно было просто смыть водой, мгновенно поднеся под струю, пока ничего толком не успело пропитаться.
Это были фотокопии, поэтому мой эксперимент почти удался.
– Да выброси ты их, – поморщилась Вика. – Вряд ли эти копии кому-то понадобятся, если только тебе для твоей дипломной работы по юридической лингвистике.
«Нашла дурака!» – подумал я. Не каждый день столкнешься с письмами маньяка, ну или как минимум главного подозреваемого на эту незавидную роль. Мокрые письма – в прямом и переносном смысле слова.
Страшный и бесценный материал было решено просушить, оцифровать и сложить в мой лингвокриминалистический архив.
Наконец все успокоилось, я отправился готовить завтрак, Виктория собиралась вернуться в бултых-отель на пару дней, потому что там, по ее словам, осталась куча уже оплаченных процедур. Но не прошло и пятнадцати часов, как мы уже ехали в Ставроподольск с особым, я бы даже сказал – наиособейшим в нашей карьере поручением.
Глава 9.
