Там один владелец типографии, он живет за рубежом, вторая – владелица картинной галереи, которая в данный момент находится на выставке в Париже, а третий – директор местной сети магазина «Восьмерочка», но, похоже, что в этом случае за анонимным отправителем скрываются жители дома, в котором разместился один из магазинов и достает жителей шумом при выгрузке товара. Там письмо не столько сумасшедшее, сколько просто безграмотное и подписано «дружный коллектив дома восемнадцать». Но самое главное – с поимкой Шляпника жертвы прекратились.
Тетка рассмеялась."
"– Жертвы прекратились, – повторила она. – А история будто не знает случаев, когда маньяк затаивается после ареста ложного подозреваемого. Или ты забыл, что вместо Чикатило осудили троих невинных, одного расстреляли, а вместо Ткача – вообще отсидело одиннадцать человек. Что же касается ареста ставроподольского маньяка, то благодаря вашей прессе уже каждая собака об этом знает. Кроме того, намеченных в письмах потенциальных жертв труднее достать ввиду их нахождения за рубежом, это тоже косвенно указывает на то, что вы поймали не того.
А жертвы прекратились в силу этих естественных причин.
Вика плюхнулась в кресло, и оно по-стариковски заворчало поролоновым нутром и ссохшимися резиновыми прокладками. Борис сел на кровать поверх скомканного одеяла.
– Ну и как ты определила, что это не он?
– Когда он заговорил, то я услышала в его речи кое-что необычное, а уж когда врачи дали почитать его дневник, стало окончательно ясно, в чем дело.
Этот Шляпник очень любит прием парцелляции – вообще-то это такой стилистический прием, состоящий в расчленении предложения на ряд самостоятельных частей. «Остаться мне случится одному. Навеки. В самом деле. Без возврата». Но Шляпник использует парцелляции без какой-либо надобности, к тому же нередко отделяя от целого деепричастные и причастные обороты. Например, он пишет так… – посмотри, Вика вновь придвинула нам планшет.
«Меня зовут Алексей Шляпник.
Поступая в университет. В 1998 году. Я стал архитектором по образованию. Но мое призвание. Которое было в другом.
– В общем и целом понятно… – начала тетка.
– …но как бы не по-русски, – вставил следователь.
– Именно, – Виктория щелкнула пальцами. – Пациент вел дневник со времен студенчества, и по текстам видно, что эта речевая черта накапливалась с течением времени. В самом начале дневника парцелляция наблюдалась в единичных случаях.
