Слегка раскосые миндалевидные глаза, четко выраженные скулы, брови вразлет, тонкий нос: русские, татары, чуваши, мордва, каких только кровей не течет в нас с теткой. Тридцать четыре ей не дают никогда, а нас с ней часто принимают за брата с сестрой. Неужели все из-за этого злосчастного миллионера? И что это за гигантская зеленая жаба расположилась на ней сверху? Или все-таки девушка с ресепшена перепутала и нас привели не туда?
Почувствовав, что в комнате кто-то есть, человек на кушетке сделал движение рукой и проговорил:
– Кто там опять? Я же просила – позже.
Теперь сомнений не осталось. Это Виктория. Я видел, что Борис тоже пребывает в замешательстве, кажется, если бы он действительно увидел здесь искусственные члены и наркоту, то чувствовал бы себя более уверенно.
– Не пугайся, Вик. Это Борис Краснов, – проговорил он со смесью изумления и снова закипавшей ярости."
"Виктория резко дернулась, покрывало, которым она была накрыта, соскользнуло с нее, как кусок рыбы с намазанного маслом бутерброда, шлепнувшись об пол с влажным всхлипом.
Подскочив, как ужаленная, она села и теперь влажно поблескивающая слегка зеленоватая субстанция составляла ее единственную одежду.
Все произошло в считаные секунды. Сквозь маленькие прорези в бинтах сверкнули возмущенные глаза. Вика ойкнула, спрыгнула с кушетки и, мелькнув ягодицами, бросилась к халату, который, как назло, висел аж на противоположной стене.
Не могу с точностью описать, как это произошло, но в итоге мы с Красновым оба оказались в коридоре.
– Идиоты, – проговорила мумия голосом Вики, выходя к нам уже завернутая в халат. – Ну заходите, раз пришли, ироды. Неужели нельзя было подождать?! Вам бы вина предложили. В местном ресторане обалденные стейки готовят.
Слава богу, то, что я принял за повязку, оказалось всего лишь шапочкой для волос: хрустнула липучка на затылке, и роскошные светлые волосы Вики рассыпались по плечам. При свете верхней лампы, которую она включила, пока мы спасались бегством от первозданной зеленой наготы, бинты тоже оказались не бинтами, а маской, похожей на огромный лизун, распластанный по лицу.
– Что это за Воландеморт? – поинтересовался Борис, прокашлявшись и покраснев до корней волос.
– Ты мне лучше расскажи, в каком это трудовом кодексе у нас нынче прописано, что начальство может врываться к своим подчиненным в спальню в любое время дня и ночи? – поинтересовалась Вика, видимо, решив заранее пресечь любые вопросы о прогуле, предпочитая нападать первой.
