Чуть больше энтузиазма в глазах появилось при упоминании возможности публикации материалов исследования в вожделенных журналах Скопус и Вос, однако хитрый Борисоглебский тут же сообразил, что по горячим следам такие тексты обнародованы быть не могут. Когда Виктория подтвердила, что должно пройти не менее пяти лет, интерес снова заметно угас.
Все члены кафедры были уверены, что Шляпник виновен, а ищут они лишь дополнительные доказательства по еще не обнаруженным эпизодам. По понятным причинам в истинный смысл операции посвящать лишних людей никто не собирался.
Конечно, знай преподаватели, что, возможно, настоящий Правдоруб все еще на свободе, «чумачечие письмишки» начали бы откапывать со скоростью, которой позавидовали бы расхитители фараоновских гробниц. Но таковы издержки секретности.
– Немного приглядывай, чтобы без лишних конфликтов, – попросила меня Виктория, которая сама в это время уединилась в кабинете Ларьковой для разговора с Мняцакяном, лично приехавшим по заявленному экстраординарному поводу.
Теперь Мняцакян больше не смотрел на Викторию, как на говорящую собачку. Изыскания филологов неожиданно перестали противоречить следственным находкам. Судя по всему, бывшие муж и жена действовали сообща: Шляпник сознался в преступлениях, на которые его надоумила Инна, а камеры видеонаблюдения это подтвердили. Мозг операции, конечно, – супруги Берги, исполнитель – Шляпник. Именно поэтому речевая манера в оригинальных письмах Шляпника и в тех, которые были отправлены специально для убийств, отличались.
Последние были записаны под диктовку Инны. Отсюда и признаки женской речи в письмах, написанных от лица мужчин.
Я уже знал все, о чем будет сказано в этой приватной беседе. Во-первых, мы почти уверены, что составитель четырех найденных и установленных жалобных писем Правдоруба – женщина. Во-вторых, наш условный Правдоруб скорее всего психически совершенно здоров. То есть, конечно, здоров в той степени, в которой может быть здоров человек, убивший четверых.
Однако мы более чем уверены, что Правдоруб не состоит на учете у психиатров, вменяем и преследует своими убийствами вполне конкретную цель. В-третьих, третье и четвертое письма указывают на то, что Правдоруб знаком со специальной терминологией, принятой у городских архитекторов, хорошо ориентируется на местности, умеет читать строительную кадастровую документацию, не ошибается в определении сторон света.
