Я захлопнула дверь и шагнула к барной стойке, на которой так и стояли неразобранные пакеты. И вот тут меня подкосило. Затрясло. Жу-у-уть. Нет, мы, конечно, расстались не лучшим образом, но почему-то именно сейчас мне стало по-настоящему страшно.
– Скажи-ка, Любава…
– М-м-м?
– Как тебе удается каждый раз оставлять меня в дураках?
– Это почему еще?
– Я же тоже твоего парня сыграл сейчас, да?
– И что? – решила скосить я под дурочку.
– Счет один – один. А значит, я вполне мог тебя не кормить, – Мамин подкинул в воздух огромный узбекский помидор и ловко его поймал, – и уж конечно, я имею полное право вернуть Лорда на твое попечение.
– Ты этого не сделаешь, – пропищала я.
– Что меня остановит?
– Совесть? – с надеждой спросила я. – Доброта? Человеколюбие? Нет? Как насчет домашнего ужина? Только представь… Не какая-нибудь пицца, а, скажем… – я покосилась на кипящий рис, – голубцы?
– Голубцы? – оживился сосед, доказывая, что его мать знала, о чем писать в своем объявлении. С тоской про себя вздохнув, я обреченно кивнула:
– Голубцы.
Да, я не могу предложить Мамину ничего, кроме его любимого блюда. Но, простите, вы пробовали приготовить вкусные голубцы?! Чтобы капуста не была жесткой, или, напротив, не переварить рис.
– А завтра?
– Завтра я вообще-то дежурю! – буркнула я, впрочем, ни капельки не удивляясь такой наглости. Сразу поняла – этому палец дай – так он полруки оттяпает.
– То есть мне голодным сидеть?
– Вообще-то речь шла об одном ужине, – язвительно заметила я.
– Нет. Извини, но это предложение никуда не годится.
Невеста ты мне или нет?
– Только для твоей матери!
– И твоего… А кстати, кто это? Бывший?
– Ага, – смутилась я, отвернувшись, чтобы достать из пакета овощи. Так, лук, морковь, капуста. Значит, голубцам быть.
– Хорошо, что ты встретила меня, – хмыкнул Мамин.
– Это еще почему? – спросила я будто бы между делом, доставая овощечистку.
– На твой вкус, Любава, никакой надежды. Ты вообще его видела?!
И вот тут я захохотала. До истерики просто. До икоты.
– Зря ты так.
Женя о себе весьма высокого мнения. А вот ко мне у него был целый ряд претензий.
– Серьезно? И что же он тебе предъявлял?
– Ой, чего только не… – деланно-беспечно отмахнулась я.
– Он еще и слепой?
Овощечистка соскользнула с морковки, чуть не оттяпав мне палец.
– Ой.
– Все в порядке?
– Ага, – проблеяла я.
Если не считать того, что слова Олежки оказались такими приятными, что у меня под ребрами будто вспыхнуло маленькое лично мое солнце. Ох уж эти Донжуаны.
