– Мы с тобой потом побеседуем, – пообещала я и кинулась в глубь апартаментов искать кухню.
Глава тридцать третья
– Где я? – прошептала Инна, садясь на диван.
– Дома, – услужливо подсказала я. – Как ваше самочувствие?
– Голова кружится, – пожаловалась Войкова.
– Сейчас пройдет, – пробормотал Валера, с опаской косясь на меня.
Я незаметно для хозяйки дома погрозила ему кулаком и предложила Войковой:
– Давайте я заварю крепкий чай?
– Не надо, – занервничала та, – вы все на кухне перевернете, а у меня идеальный порядок.
Я кивнула.
– Хорошо.
Инна затряслась.
– Кто вам про рулет сообщил?
– Одна птичка напела, – ответил Смородин. – Кто пообещал вам много денег за отраву в грибочках?
– Никто, – дрожащим голосом соврала Войкова, – честное слово!"
"– И почему, когда человек клянется, что говорит правду, талдычит: «Честное слово, я никогда не вру», вот почему я ему не верю, – засмеялся стажер, который, похоже, не считал меня начальницей, решил самостоятельно вести беседу и поставил перед собой цель не дать мне ни слова сказать.
– Скажите, пожалуйста, откуда у вас деньги на покупку двух однушек и кафе, а? Почему вы испугались, когда я передал вам привет от Всеволода Игоревича Ракитина? Уверен, что вы прекрасно его помните, – вещал Валера.
Лицо Инны приобрело землистый оттенок, я испугалась, что она опять лишится чувств, и велела Смородину:
– Принеси воды.
– Откуда? – спросил тот, явно не собираясь вставать.
– Сам догадайся, из кухни, – отрезала я, – быстро!
Парень медленно встал и покинул гостиную, я посмотрела на хозяйку, которая на этот раз не вспомнила про порядок на кухне.
– Мой спутник грубо себя вел, прошу у вас за него прощения. Скажите, вы пекли рулеты для Ракитина? Он у вас их покупал?
Хозяйка кивнула.
– Почему он к вам обратился, – осведомилась я, – а не пошел в ресторан?
Инна Федоровна вдруг улыбнулась.
– А к кому ему идти, как не к сестре подруги? Я готовлю лучше тех, кто работает в общепите.
Я чуть не вывалилась из кресла.
– Ваша сестра и Всеволод…
– Они жили в одном интернате, – перебила меня Инна, – Зина старше Севы.
Один раз ночью она пошла в туалет, услышала, как кто-то плачет в чулане возле кухни. Заглянула туда, увидела новенького, ему тогда вроде десять или девять лет было, Зинулька на три года старше. В детстве это серьезная разница.
В комнату вернулся Смородин и протянул мне чашку.
– Поставь на стол, садись и молчи, – распорядилась я.
Инна запрокинула голову.
– Зина в детдоме жила с семи лет.
