– Естественно, – повысила голос Ирина, – в наше время очень страшно жить, везде преступники и мошенники. Девочке может позвонить незнакомый мужчина и спросить: «Катя, это ты?» Лисонька превосходно воспитана, она не бросит трубку, а вежливо ответит:
– Вы ошиблись.
Мужик спросит:
– А как вас зовут?
Моя дочка умеет себя вести и, естественно, назовет свое имя. Завяжется разговор. Мерзавец будет беседовать с Лисонькой по ночам, потом пригласит ее на свидание. А когда малышка придет, он ее заманит на дачу, изнасилует и убьет.
Все СМИ постоянно о таком рассказывают! Ежедневно. Поэтому каждые утро и вечер я брала трубку дочки и смотрела: не прилип ли к ней кто! Подруг у нее, слава богу, нет, с кем Лисоньке, кроме меня, общаться? Нет, нет, девочка только со мной переговаривалась и эсэмэски лишь от меня получала!
– Бедная Алиса, – пожалела я девушку, когда разговор с Ириной завершился. – Интересно, что так напугало старшую Голкину? По какой причине она превратилась в безумную мать? До сих пор я думала, что моя мамуля была самой тревожной на свете, но Ирина Николаевна превзошла мою маму.
Я училась в Консерватории, одно время играла на арфе в оркестре. У меня было немного свободы. Мне в двадцать четыре года позволялось одной ездить в метро, правда, прибыв домой, я должна была сразу идти в душ, чтобы смыть заразу. Но сейчас я понимаю свою маму, у них с папой долго не было детей, я появилась на свет, когда родители были уже немолоды.
– Алиса второй ребенок Голкиных, – напомнил утром Николаша, – первую дочь Ирины звали Эльвирой.
Я кое-что о ней успел узнать. В возрасте восемнадцати лет ее задержали и поместили в КПЗ[1]. Вместе с ней в камере находилась еще одна молодая женщина, ее отпустили после разговора со следователем. К Эльвире никто не приехал, ни мать, ни отец. Ночь девушка провела в камере одна, дежурный несколько раз подходил к решетке, видел, что задержанная лежит лицом к стене, и уходил. Ближе к утру он удивился, что Голкина не меняет позу, зашел в «обезьянник» и понял, что Эльвира мертва.
Девушка скончалась от острой сердечной недостаточности. Никаких следов насилия на ней не обнаружили. Представляешь состояние Ирины?
– Ужас, – поежилась я.
– У Голкиной в анамнезе погибший ребенок, – сказал Энтин, – не каждая женщина, пережив такую трагедию, решится на вторую беременность. Но Ирина отважилась родить Алису. Лично у меня не возникло вопроса, почему Ирина превратилась в патологически тревожную мать.
