Инна с шумом выдохнула.
– Газета тогда такая продавалась «Из рук в руки», не знаю, выходит ли она сейчас. Я в ней объявления давала: «Готовлю любые блюда. У вас дома. Недорого. Очень вкусно». Мне клиентка позвонила. Просила приезжать четко с десяти утра до трех дня. Платила щедро, работы было немного, на двоих суп сварить, пожарить котлеты, испечь пирожки без затей всяких. Обеспеченная дама, муж умер, она жила с дочкой. Вот ребенка ее я никогда не видела, всегда уходила до возвращения девушки домой. Один раз хозяйка спросила: «В твоем доме вроде живет Всеволод Ракитин».
Разве это секрет? Я подтвердила. И она… сказала, что ей… надо… зайти к нему в квартиру… ненадолго… кое-что там посмотреть… ну… вот.
– О чем шла речь? – спросил Костин.
– Клиентку после смерти мужа обокрали, – зашептала Инна, – супруг собирал произведения искусства. У нее даже в коридоре все стены картинами увешаны. И там же в стеклянных шкафах стоят статуэтки. Все очень богато, не как у меня. Я просто мечтала о пианино из красного дерева.
Антикварном, я нашла его в магазине. Это моя мечта!
– Вы хорошо играете? – поинтересовался Смородин.
– Нет, я не училась в музыкальной школе, – нехотя призналась Инна, – но так красиво, когда в доме пианино. Богато, интеллигентно. Только оно не новое. Старое. Пусть все думают, что оно досталось мне от предков. Я просто грезила о таком пианино. А у клиентки украли картины, она узнала, что их сперли для Ракитина по его заказу. Ей просто хотелось убедиться, что ей правду сказали.
Но как это сделать? Она со Всеволодом не знакома. Когда выяснила, что я с ним живу в одном подъезде, поинтересовалась: «Может, ты знаешь, кто у него домработница? Я заплачу ей, сколько она попросит, пусть меня в квартиру впустит, когда хозяев не будет. Посмотрю, висит там моя живопись или мне соврали». Я рассказала, что жена и сын Севы живут в Лондоне, в Москву редко приезжают. Горничные никогда не согласятся на ее предложение. А хозяин не по расписанию живет. У меня из окна кухни виден двор.
Машина Ракитина как на ладони. То он в шесть утра уедет, то неделю дома сидит. Я ему рулет пеку, очень он всем нравится. Она расстроилась и давай повторять:
– Любые деньги дам, любые.
Я назвала стоимость пианино.
– Таких бабок не пожалеете?
Она закричала:
– Конечно, нет! Заплачу прямо сейчас, до того, как попаду в квартиру.
Потом замолчала и говорит:
– Ты ему рулет делаешь! Надо впрыснуть в него снотворное. Мужик заснет, и я его коллекцию проверю.
