Сейчас он является музеем, он старый, постройки конца восемнадцатого века, сортир крохотный, находится на первом этаже. Окно клозета выходило во двор, я шел мимо задней стены и услышал шепот:
– Помогите, пожалуйста.
Звук шел сверху, я поднял голову и увидел Алису, девушка сидела на подоконнике, свесив ноги вниз.
– Он так удивился, – засмеялась дочь Ирины, – спросил: «Что вы там делаете?» Я ответила как есть: «Пытаюсь от мамы удрать, она в коридоре стоит. Хотела спрыгнуть, а тут оказалось очень высоко». Никита руки растопырил: «Ловлю».
Я вниз и сиганула.
Никита улыбнулся.
– Я тоже честно ляпнул: «Я думал, что ты больная». Алиса ответила: «Нет, просто мама мегатревожная, но я ее понимаю. У меня была старшая сестра, она на родителей плевать хотела, никогда их не слушалась. Еще в школьном возрасте из дома удрала, связалась с плохими людьми, угодила в полицию. Ей там плохо стало, «Скорая» приехать не успела, Эльвира умерла. Я тогда была совсем маленькой, ничего не помню».
Я удивился.
– Неужели тебе рассказали правду? Обычно такое скрывают от детей.
Алиса опять перебила мужа.
– Мать об Эле мне даже не намекала. Правду я узнала от ее сестры Антонины.
– Вот дрянь! – вскипела старшая Голкина. – Решила Лису покоя лишить.
– Нет, – возразила дочь. – В день своего четырнадцатилетия я решила с тобой поговорить. В школе надо мной давно смеялись: уже старшеклассница, а мамаша ее за руку водит. Я заявила тебе, что сама буду на занятия ездить. А ты скандал устроила, меня неблагодарной назвала и куда-то ушла, а дверь снаружи заперла.
Не успела ты исчезнуть, как на мой мобильный прилетело эсэмэс с незнакомого номера: «Алиса, если Иры рядом нет, позвони». Я так и сделала. Ответила мне женщина, представилась Антониной, назвалась моей тетей и сразу взяла быка за рога.
– Тебе сегодня исполнилось четырнадцать, ты паспорт получаешь, уже взрослая. Ира тебе про Эльвиру сообщила?
Я изумилась:
– О ком?
– Так я и думала! – воскликнула Антонина.
И рассказала мне, где, как и почему умерла Эля.
Разговор завершился словами: «Ирина никогда не изменится. Но ты не убегай из дома, как Эльвира, это плохо закончится». Не знаю, какую цель преследовала Антонина, правда ли она моя тетка, я беседовала с ней всего один раз. Но если она хотела вбить клин между мной и мамой, то достигла противоположного эффекта. В моей голове появлялись мысли о побеге. Вот только, в отличие от умершей сестры, я никогда не связывалась с дурной компанией.
