— Поверь, с ней ничего не случится! Поешь, ты целый день ничего не ела, а беседовать, выясняя подробности, можно и за ужином! — настойчиво произнес Сабитов и протянул мне ладонь, чтобы помочь подняться с пола.
Мои пальцы коснулись его ладони — горячей, твердой и немного шершавой. Может быть, зря я сказала, что он ни на что не годится? У него длинные и сильные пальцы, очень красивые, ровные, с аккуратными круглыми ногтями и чувствительными подушечками. Когда он кончиками пальцев скользнул по моему запястью, возникло впечатление, словно он прислушивался к моему пульсу, считывая его.
Жар прилил к щекам. Но слава богу, свет в спальне был приглушен. Возможно, босс не успел заметить, как сильно я разволновалась от простого прикосновения без всякого подтекста.
Я села на кресло и с большим удовольствием принялась за греческий салат, посматривая на запеченное мясо с аппетитом.
— Вина? — снова предложил босс и, не дождавшись согласия, наполнил мой бокал рубиновой жидкостью.
— Извините, но я не пью.
— Сделай хотя бы один глоток? — протянул мне бокал.
— Не могу! — ответила с сожалением, посмотрев, как свет играл в жидкости, придавая ей сказочно красивую глубину.
— Почему?
— Плохая наследственность.
— Боишься, что унесет с одного глотка? Или боишься, что я добавил в вино сыворотку правды и ты проболтаешься насчет того, как все было на самом деле?
— На самом деле? Что вы имеете в виду? Простите, но я не поняла намеки… — удивилась я, уплетая салат за обе щеки.
— Выпей, озвучу свои предположения.
— Это шантаж! Я не веду переговоры с шантажистами.
— Ты у меня в гостях и отказываешься! — сощурился Эмин.
— Я, правда, не могу! — произнесла с першением в горле. — У меня отец пил, буянил выпившим. Не могу сделать ни глотка, простите. И пьяных я тоже сторонюсь! — выпалила.
— Вопрос снят, — мгновенно изменился в лице Эмин.
— Но вино красивое и пахнет замечательно. Наверняка, вкусное.
— Тестирую урожай, — отозвался босс и встал, убрав все спиртное со стола.
Остались только бокалы с водой.
Я не просила, чтобы Эмин лишал вечернего аперитива себя, потому что мое отношение к алкоголю — это исключительно мой случай, и никому в обществе друзей или знакомых я не навязывала необходимость поддерживать образ трезвенника.
Но Сабитов мгновенно убрал вино, и я невольно испытала глубокую благодарность к этому мужчине.
— Как сильно?
Я вздрогнула от неожиданности. Голос Сабитова прозвучал за моей спиной, а на плечи опустились его ладони.
— Что?
В горле пересохло.
