Это будоражило и завлекало… Я словно танцевала над открытым пламенем.
Мне нужно было разорвать этот танец и уйти в ту же секунду, но вместо этого я задала новый вопрос Эмину:
— Почему ты не позволил Алику танцевать со мной? Мог бы дождаться окончания танца.
— Нет, не мог.
Он прижал меня еще ближе, и его ладонь переместилась с талии на нижнюю часть моей спины.
— Наблюдать, как ты с ним танцевала, как прижималась к нему, было выше моих сил. Я просто не мог ждать. Это сводило меня с ума.
— Алик — гей! — возразила я.
— Не имеет значения. Плевать, кто он. Будь хоть оскопленным евнухом! Мне не нравится видеть, как он тебя обнимал, как прижимался близко и шептался на ушко. Не нравилось. Я ревную, и точка!
У меня пересохло в горле от его слов. Я чувствовала, что была готова сдаться, и возмутилась: почему ему так быстро достаются победы? Буквально все… Неужели утраченное доверие можно подлатать так быстро? Я прислушалась к себе: нет, в груди еще ныло, эта тупая, ноющая боль до сих пор чувствовалась под налетом радости и возбуждения.
— Я так хорошо чувствую тебя, буквально каждым сантиметром кожи. Я знаю, что у тебя бегут мурашки от звука моего голоса, — продолжал искушать меня Эмин.
— И собираешься этим воспользоваться?
— Всего лишь хочу провести остаток жизни с тобой и наслаждаться каждым ее мгновением.
Он был так близко, я чувствовала тепло его тела и приятный зной парфюма, оно окутывало мое тепло как будто нежнейшим бархат.
— Ты — моя.
— Прошу, перестань.
Я еще не давала согласия.
Еще?!
Проклятье, Аня! Будь благоразумной!
Этому ловеласу ничего не стоит сказать несколько красивых слов, а ты растаяла, как кусочек молочного шоколада от тепла его рук.
— Дай мне время.
— Только с одним условием.
— С каким же?
— Ты сходишь со мной на свидание.
— Я могу сказать «нет».
— Но ты этого не хочешь. Ты хочешь быть со мной и боишься, что это снова окажется игрой. Мне жаль, что ты так думаешь. Я понимаю причины и всем сердцем хочу это исправить.
Поэтому прошу не говори мне «нет».
Эмин легко коснулся моих губ и задрожал, мгновенно отступил. Его глаза сверкали, он крепко стиснул зубы, словно ему стоило больших трудов сдержаться и не продолжить начатое.
Однако после этого он отвел меня к столику, за которым сидел Алик и усердно делал вид, будто не наблюдал за нашей парой во все глаза, пока мы танцевали.
— Возвращаю Анну на место. Будь так добр, проследи за моей девочкой, — попросил Эмин.
