Вот и отпустили. Не подумай чего лишнего, — Паша, как отец, переживает за меня. Вернее, так, как должен был переживать мой отец. Однако Алексей Сергеевич никогда и малой долей любви и сочувствия не страдал по отношению к дочери.
Замечаю, как на лбу мужчины появляется продольная морщина. Все, задумался.
— Что-то случилось? — мое настроение он сечет с пол-оборота.
– Есть тема для разговора. Мне нужен твой совет, — тереблю сумку в руках.
— Пойдем на кухню. Все равно хотел чайку хлебнуть, — вытирает руки ветошью и направляется в сторону кухни.
А я за ним, виновато опустив голову.
Заварив нам по чашке чая, ставлю на стол и сажусь напротив дяди.
— Выкладывай, — пристальный взгляд на меня.
— Отец активизировался, — говорю и вижу, как дядя нахмурил брови.
— Что он хочет? — задаёт вопрос, разворачивая конфету.
— Заставляет меня работать на него, — даже не понимаю, как изложить ситуацию.
— Это как же? С чего вдруг?
— Да, вот так. У меня такое ощущение, что это он посодействовал тому, чтобы я попала именно к Беркутову, — морщусь, вспоминая разговор с отцом.
— Если я правильно понял, ты занимаешься формированием документов. Что ему нужно от тебя? Ума не приложу.
— Их копии. Копии документов и, возможно, оригиналы. А я не хочу этого делать. Тем более, если меня застукает кто-то на работе, это же может грозить уголовным делом, — все удивляюсь, на что подбивает меня отец.
— Так не делай, в чем проблема? — не понимает мужчина.
— Он поставил условие.
И поверь мне, с этим условием мне гораздо сложнее принять решение.
— Не томи.
— Грозит проблемами в сервисе, если не сделаю, как он хочет. И это пугает. Он может создать проблемы на ровном месте, — дядька встал с места, нервно прохаживаясь по маленькому помещению.
Повисла звенящая тишина. Он думал. Потирал виски и переносицу. На лице застыла маска раздумий.
Знаю, услышанное его шокировало. Но и рисковать мною он не захочет. В отличие от родителя. А я, в свою очередь, не могу рисковать его детищем.
Сервис для него все.
— Даже не думай подставляться, слышишь меня? — наконец-то заговаривает дядя. — И матери ничего не говори. Ни про условия, ни про отца вообще. Так, — останавливается около меня и смотрит сверху вниз. — У меня есть кое-какие мыслишки. Тысяча чертей! — ругнулся мужчина. — В который раз убеждаюсь в том, какой твой отец редкостный козел. Ты меня поняла, да?
— Да, но не совсем, — пытаюсь все осмыслить.
