— Ну, раз так, то вот, — кидает на стол передо мной эту самую красную папку, что сжимал в руке и кивает.
— Что это? — непонимающе смотрю на мужчину, боясь даже пошевелиться.
— А вы посмотрите, не стесняйтесь, — по-хозяйски устраивается на моем стуле.
Я нехотя беру эту папку, ещё не понимая, что там, но подозревая, что в ней мои огромные проблемы.
— Не бойтесь, Алиса, она не кусается… почти, — снова усмешка. И взгляд холодный, цепкий и злой до дрожи. В чем я снова провинилась?
Трясущимися руками открываю папку и пытаюсь разобрать буквы на бумаге.
Но они вдруг начинают скакать перед глазами, нехотя складываясь в информацию. А точнее, мое досье. Где фигурирует фамилия Воротынцева. Его планы по выкупу “СтройКома”. О его фирме, отмывающей деньги. В общем, все… абсолютно все, в чем я так боялась Беркутову признаться.
Ноги подкашиваются, и я оседаю на стул, поднимая взгляд от бумаг на Руслана.
— Ну как? — на его упрямом лбу пролегли две продольные морщины. — Понравилось? — кивает на зажатую у меня в руках папку и еще больше хмурится Беркутов.
— А теперь расскажи, как ты попала в мою фирму?
— Мне дал направление институт, — говорю осипшим голосом, с трудом продирая горло.
— Да не надо мне заливать эту ерунду! Будешь лить ее в тачки. Как ты попала именно ко мне? — тон, не терпящий возражений. Мужчина подается чуть вперед, упираясь локтями в стол. Желваки на его лице ходят ходуном, а потемневшие глаза прожигают яростным взглядом.
— Я, правда, не понимаю, о чем ты… вы, — пытаюсь проморгать подступающие слезы.
Я прекрасно осознаю, в каком свете сейчас видит меня Беркутов.
— А мне кажется, понимаешь, но хочешь, я тебе сам расскажу, раз у тебя с памятью проблемы? — каждое слово бьет наотмашь, пропитанное злостью и ненавистью. — Твой папочка — мой конкурент. Прекрасный способ нашел, как проникнуть в самое сердце моей компании. Дочь, не вызывающая подозрения. Браво, готов склонить перед ним голову. Вошла в доверие коллективу. И вуаля! У тебя все карты. То есть документы.
Теперь я точно знаю, кто крыса в моем доме. Ты, Алиса. До тебя ни разу у меня не было таких проблем. А тут полностью слитая конфиденциальная информация. Полностью! И именно тогда, когда появилась ты, — его слова меня душат. Я мотаю головой, не веря в услышанное. Он обвиняет, не подозревает, а именно обвиняет в предательстве. — А строила из себя такую невинность. И я, как мудак, повелся. Печально, — зло шипит он, потирая переносицу.
— Это совсем не так. Совсем.
