Но… как?
— Я выполнила твою просьбу, дитя, — в лёгком ветре, ласково касающемся моего лица, доносится до меня голос Матери. — Ты права, он искупил свой грех.
— Спасибо… — шепчу в пустоту, точно зная, что Богиня услышала и приняла мою благодарность.
Прижимаюсь к Брендону, со слезами на глазах наблюдая за воссоединившейся парой влюблённых, которые, даже после смерти, не потеряли надежду на счастье. Чувствую силу и поддержку от мужчины, который поглаживает меня по спине, смотря на держащихся за руки Мариэллу и Алекса, удаляющихся от нас всё сильнее.
Постепенно они исчезают, превращаясь в белую точку света, растворяющуюся в ночи.
— Меня кормить кто-нибудь собирается? — повисает вопрос голодного мистофеля в звенящей тишине.
Эпилог
— Детка, осторожнее, иди медленнее, — заботливо поддерживая меня под локоть, говорит муж.
— Брендон, — тихо смеюсь я. — Я не хрустальная, не рассыплюсь на осколки, если сделаю несколько шагов самостоятельно.
Мне уже тяжело идти, но я должна сегодня присутствовать на важном совете, куда, наконец-то допустили наш женский клуб.
Мы создали его с Беатрис и Джоан. Сначала он задумывался просто как клуб по интересам, где мы можем собираться, сплетничать, делиться какими-то рецептами и советами. Ведь выяснилось, что женщины стаи, даже живя по соседству, не общаются между собой, предпочитая коротать однообразные дни в собственных домах, ожидая с работы мужей. Мне быстро наскучило такое времяпрепровождение, поэтому найдя единомышленниц, я решила потихоньку вносить разнообразие в наши жизни.
Постепенно женский клуб расширялся, мы начали выдвигать предложения по благоустройству посёлка, смене некоторых порядков, давно устаревших и бессмысленных. Потихоньку, но нашему клубу удалось занять важное место в общественной жизни, члены совета стаи стали вынуждены считаться с нашим мнением, а теперь, даже, допустили до собрания. Вот только поясницу у меня тянет уже несколько дней, так не вовремя, ведь сегодня наш первый совет.
— А я всё же считаю, что тебе лучше лежать.
Ты же продолжаешь нагружать себя делами этого вашего женского клуба, — осуждающе качает головой оборотень.
— Я его председатель и основатель. Конечно я продолжаю работать, — возражаю я. — Твоя бы воля — ты бы поместил меня в бархатную шкатулку, обложил ватой и девять месяцев кормил бы и гладил по голове, не разрешая шевелиться.
— Рина, я же волнуюсь за тебя и нашего сына.
— Это дочь, — упрямо, в который раз заявляю я.
