Он маленький, одноэтажный, с закрывающими окна резными ставнями, расписанными красными витиеватыми узорами. Интересно, зачем он здесь? Обхожу домик по кругу, прислушиваясь. Но меня окружают лишь звуки сада: переливчатое пение птиц, тихий шелест листвы. Тяну на себя хромированную ручку двери, надеясь попасть внутрь и утолить голод любопытства, но дверь закрыта. Да что же там? Досадливо топаю ногой, когда мои усилия не приносят результата. Придётся уйти ни с чем, но, возможно, Брендон расскажет мне, что же скрывается в загадочном голубом домике, спрятанном от глаз в глубине сада?
Собираюсь возвращаться в особняк, когда слышу тихие шаги, следующие мою сторону.
Словно мелкий воришка, застигнутый на месте преступления, отскакиваю в сторону и скрываюсь в кустах. Несколько минут шаги приближаются, а я не смею поднять голову, понимая, что совершила какую-то глупость. Зачем прятаться? Мне же никто не запрещал гулять по саду.
— Арина, — раздаётся знакомый голос над головой. — Тебе нравится сидеть в колючем парновнике?
Морщусь и осторожно выбираюсь из зарослей, оставив на ветках несколько прядей своих волос и пару клочков одежды — куст и правда колючий, словно ежевика.
— У меня новый способ слиться с природой, — нервно улыбаюсь я, приглаживая причёску. — Как ты узнал, что я здесь?
— Я знаю твой запах, он довольно яркий, — отвечает Алекс.
Вглядываюсь в его осунувшееся лицо и замечаю, что он уже успел успокоиться. Его глаза потухшие, в них сквозят тоска и безысходность.
— Всё время забываю о феноменальном обонянии оборотней, — улыбаюсь мужчине.
— Я просто гуляла, размышляла о своём и ноги меня сюда занесли. А что в этом доме?
— Он раньше принадлежал матери альфы. Она любила укрываться в нём с вязанием или вышивкой, спасаясь от назойливых слуг, любящих задавать хозяйственные вопросы, и гостей, постоянно стремящихся зайти на чай, чтобы попросить что-нибудь для себя, — безразлично поясняет оборотень. — Теперь этот домик мой. Там я храню особо ценные для меня книги и отдыхаю, когда хочется побыть одному.
— Матери Брендона? — переспрашиваю я.
Странно, мужчины же родные братья, почему Алекс говорит о волчице так, словно она не имеет к нему никакого отношения?"
"— Я приёмный ребёнок. Брендон не сказал тебе? — Пожимает плечами Алекс. — Мои родители погибли от нападения диких, когда я был в возрасте Николаса. Я не очень помню их, но кровь, что течёт во мне, не поменять.
— Извини, я не знала, — удивлённо отвечаю я, качая головой.
