Он напугал меня своим неожиданным появлением, — Я справлюсь.
Буквально вырывает пакеты из моих рук и говорит:
— Ну зачем же такой хрупкой, красивой девушке справляться самой, — сканирует меня взглядом голубых глаз, крылья носа раздуваются, будто принюхивается, — Для этого есть мужчины.
— Молодой человек, — строго отвечаю ему, отнимая пакеты, — У меня маленький ребёнок и муж-боксёр. Ваши подкаты на меня не подействуют, поищите себе другой объект пикапа.
Гордо шествую к подъезду, оставив за спиной удивленного шатена.
Слышала я о таких. Соревнуются, кто больше склеит женщин и разведёт их на секс. Он же младше меня лет на пять. И ведь решился к взрослой тёте подкатывать, как только наглости хватило. Возмущенно пыхчу, забираясь с тяжелыми пакетами на свой седьмой этаж. Лифт снова не работает, уже пятый раз за месяц. Такими темпами, накачаю себе руки. И задницу, размером с дирижабль — мечту инстадив.
Сама себе не могу объяснить, почему эта встреча у подъезда вызвала у меня такое раздражение, но не могу успокоиться, вспоминая наглость шатена и мысленно ругаю его весь вечер.
Глава 8
Утром следующего дня, Николас отказывается подниматься с кровати и идти в садик. Хнычет и жалуется, что ему плохо. Измеряю температуру, она слегка повышена. Но кашля или насморка нет, ребёнок говорит только, что болит всё тело, будто по нему всю ночь прыгали толстые гномики."
"Вызываю врача, который ничего путного не сообщает, рекомендует только дать жаропонижающее и следить за состоянием.
Я и слежу. Весь день измеряю температуру каждый час, читаю сказки, глажу по голове и целую. Николас раньше никогда не болел, нас миновали все детские хвори, даже зубы прорезались довольно легко и быстро. Поэтому мне страшно видеть сына таким. Он вялый, тихий, отказывается от еды, постоянно жалуется на боль в теле, плачет и просит обнять его. Ему кажется, что когда я его обнимаю, боль уходит. А потому весь день лежу рядом с ним в кровати, прижимая к себе, стараюсь не отходить, дольше чем на несколько минут.
Так и не удаётся накормить его, отталкивает ложку, что я подношу к его рту, отказывается от любимых блюд. Даже сладости, что обычно вызывают восторг, потому что их количество сильно ограничено в его рационе, сегодня не имеют никакого эффекта. К вечеру ему становится хуже и хуже. Плачу вместе с ним, мечтая забрать себе его боль и странную болезнь. Пусть лучше я так буду мучиться, но не мой ребёнок.
