Мне скучно с этими оборотнями, они даже не говорят со мной, — врывается в мою голову въедливый голос, который успел мне надоесть еще вчера.
Распахиваю глаза и сажусь на кровати, осматривая комнату, на обстановку которой даже не обратила внимания, сильно утомившись вечером, а зря, она выглядит весьма уютно — похожа на дачный домик, во всём выдержан стиль шале, будь то деревянные панели на стенах, небольшой камин с отделкой из камня, тёплый ковёр на полу, высокий потолок, со свисающими люстрами, абажур которых сделан из тонких переплетённых веток, массивная мебель песочных оттенков.
Мистофель лежит на полу возле велюрового кресла и нервно бьёт хвостом, глядя на меня.
— А где все? — спрашиваю, зевая.
— Все уже давно проснулись, одна ты только сонная сплюшка! — давлюсь зевком, услышав обзывательство. — Они спустились есть, дитёнок твой проголодался за ночь. Я-то гляжу ты совсем не следишь за тем, кто тебе свою жизнь доверил.
— В смысле? — переспрашиваю я, ошарашенная этим утренним нападением.
— Ребёнка не кормишь, Лапушку не кормишь. Зачем вообще заводила, если не способна позаботиться ни о ком, кроме себя? — давит на мою совесть кот, а я раздражённо сбрасываю с себя одеяло и встаю.
— Послушай, тебя я вообще не заводила. Ты сам в меня вцепился. А у ребёнка есть отец, на которого я могу положиться, доверив какие-то родительские обязанности ему. Не нужно меня совестить, я и так знаю, что плохая мать, нечего мне пытаться это доказать, — высказываюсь и захлопываю дверь ванной, прямо перед носом ошеломлённого кота.
Опускаюсь на холодный пол, по щекам ползут солёные слёзы. Не понимаю, почему я так бурно отреагировала, ведь мистофель не сказал ничего обидного, просто, наверное, как обычно голоден, вот и раздражается, несёт всякую чушь. Но, почему-то, задели меня его слова, метким выстрелом попав в мои больные точки, будто вытащил наружу мой страх. Никто раньше не упрекал меня в том, что я плохо забочусь о ребёнке, а я этого очень боюсь до сих пор, ведь я так неопытна, ничего не знаю, да и не я его родила, меня пугает, что между нами нет той волшебной особенной связи, о которой пишут в пособиях для беременных.
Я люблю сына, очень люблю, но вдруг он откажется от меня, как только узнает о том, что я не родная его мать? Вдруг скажет, что я испортила ему детство?
— Слышь, ведьма, — скребёт лапой котяра. — Да ладно тебе, не реви. Я просто оголодал, а они не догадались меня взять с собой, вот я малёк и осерчал.
