Он входит так быстро, что мне кажется, что кровать под нашими разгоряченными телами тоже двигается, ходит ходуном, не способная выдержать несокрушимую силу нашего общего пламени желания. Не остаётся для меня ничего другого, кроме сильных пальцев на моей талии, горячего потного тела, что трётся об мою спину, хриплого дыхания возле моего уха и этих движений, которые нравятся нам обоим, ведь способны подарить то самое освобождение, которое необходимо. Несколько особенно глубоких толчков, мгновенная острая боль от зубов, вцепившихся в моё плечо, и я с криком наслаждения взлетаю, словно птица, паря в небесах на крыльях блаженства, что охватывает моё тело.
Брендон следует за мной с громким рыком, совершая еще несколько поступательных движений, которые отдаются в моей голове опьяняющим чувством свободы.
Продолжая сжимать мою талию, мужчина падает на кровать, утягивая меня за собой так, что я оказываюсь лежащей на нём. Тяжело дышим, смотря друг другу в глаза, я уже позабыла и о своём сне, и о грустных мыслях, и о глупом страхе перед альфой другой стаи.
В моей голове лишь вспыхивают картинки нашего безумного соития, оказалось, что с оборотнем секс намного ярче, чем с человеком. Хотя, возможно дело в мужчине, а не в его расовой принадлежности. Есть только одно но, которое меня смущает:
— Ты меня укусил или мне показалось? — прищуриваясь, спрашиваю Брендона, который расслабленно улыбается.
— Я оставил свою метку на твоём теле, чтобы все знали, что ты — моя, — подтверждает мужчина, поглаживая меня по ягодицам.
— А меня спросить не хочешь? — возмущаюсь я. — Я же даже не понимаю, что в вашем мире вообще значит эта метка и когда она исчезнет.
Взгляд оборотня становится жёстким, его серые глаза будто искрятся серебром, когда он отвечает мне:
— Я предупредил тебя, что назад дороги не будет. Я теперь точно не смогу тебя отпустить, да и не хочу этого. А метку требует поставить моя волчья натура. Не волнуйся, она быстро заживёт, теперь любой волк, который почует тебя, будет знать, что ты — моя самка.
— Я не самка! — хлопаю его ладошкой по груди, потому что ненавижу, когда меня так называют.
Взгляд Брендона смягчается, он уже ласковей произносит, осознав, что кричать и сопротивляться я не собираюсь:
— Хорошо, не самка. Ты — моя женщина, поэтому на тебе мой запах, моя метка. Так лучше?
Лучезарно улыбаюсь в ответ на его слова:
— Лучше. Но я еще посмотрю, волк, что это значит: быть твоей женщиной.
