Я ничего не отменяю. Соберемся в «Раю». А теперь по домам."
"Возвращаюсь в особняк к двенадцати. Парни остались в клубе, взяв по девушке, а я сразу сюда.
Тишина.
Раньше тишина пугала. Когда еще отец был жив. Она звенела в те дни, когда кто-то умирал. Поэтому я никогда не любил ее. А сейчас…
Старею видимо. В свои сорок оказалось, что у меня страхов становится все больше.
Подхожу к бару и наливаю виски.
Включаю музыку и падаю в кресло.
Отпиваю глоток и закрываю глаза расслабившись.
Мозги кипят от бесконечных мыслей.
Отдать приказ, чтобы проверили всех моих людей, было сложней всего.
Но мне пришлось это сделать, когда все разошлись.
Серый понял. Вот только иначе я не мог.
Когда мой отец тоже был уверен в своих людях, а предал его тот, кого он даже проверять сразу не хотел. Самый близкий… самый надежный… мудак.
После первого стакана пошел второй… за ним и третий.
Я не напивался кучу лет, а сегодня… Даже брат забыл…
Я не смог. Так каждый год в этот день.
Потому что помню все это слишком ярко. Такой же яркой была кровь, которой была покрыта мама.
– Далер? – как шелест травы ее голос.
Тонкий, почти напевной, но тихий после сна.
Открываю глаза. Помутневшие, пеленой покрытые.
Маленькая такая, красивая.
В ебаном халате выше колен.
Красивая…
«Лучше уходи…»
Машу отрицательно головой.
Не хочу и слова произносить.
«Уходи, дурочка».
– Что-то случилось?
«Ты, Даша. Ты случилась».
Снова откидываю голову назад и закрываю глаза.
– Далер… – совсем тихо, но слишком близко.
Приподнимаю веки, стоит рядом почти.
– Иди спи, Даша, – все-таки отвечаю, заплетающимся языком.
Напился, как пацан. Или как дурак.
– В чем дело? Почему ты пьешь?
Смеюсь внутри себя, потому что она задает эти вопросы с такой наигранностью детской, потому что девчонка совсем. Откуда смелость? Чувствует, что сейчас я не опасен? Зря.
Именно сейчас я опасен… но только для нее.
– Потому что уже не помню сколько прошло лет со дня смерти матери… не могу посчитать сейчас. Понимаешь?
Она шумно выдыхает и садится в соседнее кресло.
Смотрю в ее сторону.
Поджала ноги и сидит. Ждет?
– Мне жаль.
Произносит грустно и дотрагивается руки, что сжала крепко стакан.
– Даша… – нужно ее прогнать, но она перебивает меня, убирая свою маленькую ладонь.
– Расскажи о ней.
«Блядь… она издевается что ли?»
Вот только рот сам открывается и начинает говорить.
– Она была из тех, кто надежней самого верного солдата. Из тех, кто раз и навсегда, понимаешь? Отец даже дышал на нее через раз.
