Книга Крамола. Книга 1 — читать онлайн бесплатно полностью

Кончак, переклонившись через луку, засмеялся, смахнул слезу.

— Нашел?.. Седло кощеево нашел! А лучше б заключили мир. Если перед братией неловко со мной дружить, могли бы тайный сотворить союз, как с твоим стрыем Ярославом. Твоих земель бы я не тронул, а ты бы не мешал мне за добычею на Русь ходить.

— Уж лучше я кощеем буду, нежели союзником твоим!

Кончак развеселился, и свита засмеялась.

— А мы с тобою, князь, давно в союзе! Повязал нас Чарторый, как ныне с сыном ты повязан!.. Но хочешь — отпущу? Оружие верну, людей, какие есть? И провожу к Донцу?

— Нет, не приму я милости твоей.

Оставив свиту, Кончак приблизился вплотную и глянул, щуря глаз:

— Ты что замыслил, князь? Какую думу тешишь в голове? Неужто ныне на Руси князья взгордились так, что милость не приемлют?.. Признайся же, кощей! Иль я избавлю тебя от тайных дум. Вкупе с головой!

— Тебя сгубить замыслил! — признался князь. — Ты привел меня на брег Каялы, но сам в ней и истопнешь.

Кончак смеялся долго, и воины его смеялись, качаясь в седлах, ровно в зыбках.

"— Ты, князь, летами молод, да стар умом! — сквозь смех кричал Кончак. — Из ума уж выжил! Возьми — что же сидишь ты? Возьми и утопи! — И вдруг, веселье оборвавши, промолвил холодно и зло: — Союз наш жив. Ты мне открыл ворота! На Русь пойду!

— Иди, — едва промолвил Игорь.

Полая вода Каялы бурлила, мыла берега. Сквозь муть и соль воды на дне белели кости…

Позор…

Глубока река Каяла, и брода нет.

Что ныне на Руси? Есть ли кому печаловать о поражении? Содрогнулась ли братия, услышав о позоре?

Кончак ушел на Русь и зорит города…

Раздумьями терзаемый, князь обращался к небу, но в землях Половецких оно казалось мертвым, и глас его тонул.

Сомнения одолевали князя. С покорностью склоняясь пред судьбою, повинуясь року, хотел он Веры! Что труд твой не напрасен и что политая кровью степь родит плоды, и муки помогут отчине единство обрести!

Если нет, то зерна, брошенные в землю, мертвы останутся и прорастут грехом великим в собственной душе.

В кощеевом шатре средь половецких веж лежал он вниз лицом, как мертвый. Гнила нетронутая пища, вода в пиале высыхала. Грызла руку зачервивевшая рана, но боль ее тонула в боли сердца и казалась сладкой.