— Питательный и ароматный!
— Две минуты, — крикнула я ему в ответ.
Впрыгнув в простое домашнее платье, я заклятьем убрала все следы сна.
— Заходи!
— Нонна Шавье разбирается с мыльней, так что после завтрака вы сможете занырнуть в горячий бассейн. — Риф споро расставлял на столе чашки, мисочки и тарелочки. — А вот и нонна!
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила я.
— Как будто заново родился. — Нон Рифас вздохнул. — Спасибо вам, леди Фредерика. Я же тогда повредил энергоканалы. Думал, с ума сойду от этой боли.
А вы… Я бы не осмелился беспокоить хранителей знаний.
— Как же найти помощь, если не спросить о ней? — укорила я его. — Всего лишь спросить, не требовать.
Нон только вздохнул и потрепал прыгающего по его плечам зверька.
— Ему пора дать имя. Кто будет ответственным хозяином?
— Я не могу, — тихо проговорила я.
Прыгунок запал мне в душу. Но…
Я не могла позволить себе думать о будущем. И пусть у Харелта Фойртелерна добрые глаза и красивая улыбка, пусть он похож на того идеального мужчину, что я когда-то выдумала, пусть.
На моей руке все еще нет рисунка. Нет ни инея, ни снега.
«Мне ни разу не везло в этой жизни. Так могу ли я рассчитывать, что мой дракон — именно тот, кто мне… кого я…» Но даже мысленно я не осмеливалась признаться в своих зарождающихся чувствах. В том, что рядом с Харелтом мне были не страшны ни Эрвитар, ни весь этот холодный, неприветливый край.
— Девочка моя? Что с тобой? Ты так стиснула кулаки, осторожней.
— Нонна Шавье была рядом, приобняв меня, прошептала: — Все хорошо?
— Да, да. Нон Рифас, за прыгунка придется отвечать вам.
— Я понимаю, чего вы опасаетесь, — вздохнул нон, — только ведь как: куда вы — туда и мы. А значит…
— Жена — собственность мужа своего, — криво улыбнулась я. — А вас и прыгунка защитит храм.
— Это верно, — Рифас поежился, — давайте верить в лучшее?
— Мне никогда не достается лучшее, — усмехнулась я и тут же подняла руки, — но давайте верить.
Я не против.
Нонна Шавье укоризненно покачала головой и мягко проговорила:
— Давайте оставим этот бесполезный спор и обратим свое внимание на кашу. Когда она остынет, есть ее станет невозможно. А если мы вернем ее на кухню в первозданном виде… Я бы не стала обижать храмового повара.
Слова нонны были столь убедительны, что я, кивнув, взяла ложку и подцепила первую порцию серо-зеленой клейкой массы.
