Я права? Решил ударить не в бровь, а в глаз? Напугать меня? – она замедляет шаг, а потом вовсе останавливается. Стекла окуляров слишком темные, чтобы увидеть ее глаза... То, что сейчас плещется в них. – То есть ты… хочешь показать, что все твое время отныне принадлежит малышу? – она на мгновение снимает очки и переводит на Мэя опустошенный взгляд. – Так мог бы прямо сказать, что между нами все кончено. Зачем было тащить с собой… этого ребенка.
– Не «этого», а моего сына! – взрываюсь я. – И я взял Мэйсона, чтобы погулять.
Вообще-то, жара на улице! – провожаю взглядом пролетающего мимо нас велосипедиста.
– Прости, прости, прости… – шепчет Мия, сдавливая виски. – Я так накрутила себя, Джо. Столько вариантов перебрала, но ты… Ведь ты и я…
– Мия, я не хочу морочить тебе голову. И вешать чужого ребенка не хочу.
– Понимаю, – ее напряжение тает так же внезапно, как и появляется. Честное слово – мне никогда не удавалось угадать ее истинные чувства. Порой казалось, вот она – настоящая, живая, чувствующая… А потом собственные суждения оборачивались ложью.
– То есть ты все решил за меня?
– Мия, я…
– Иди ко мне, малыш! – она тянет руки к Мэю и почти выхватывает его из моих рук. – Джо, посмотри, мне идет быть мамочкой? Может, сделаем сэлфи?
Мэйсон удивленно распахивает глазки и заходится в истошном крике. Мия качает его на вытянутых руках, натужно улыбается, подпрыгивает, снова качает, но все это заканчивается конфузом – Мэйсон обильно срыгивает на ее брендовый малиновый плащ…
– Извини, Мия. Наверное, мне надо было тебя предупредить: малыш только что поел.
– Забираю сына из ее рук и прижимаю к груди. Глажу по голове, успокаиваю.
Мия тактично молчит, вынимает салфетки из сумочки и спешно стирает пятно с плеча. Не понимаю ее чувств... и ловлю себя на мысли, что не хочу понимать.
– Ничего страшного, Джо. Я люблю деток. Надеюсь, мы подружимся с Мэйсоном? Да, малыш? – сюсюкает она. – Твой папа думал меня напугать, но у него ничего не вы-ы-ышло, да, Мэй? Тетя Мия не такая пугливая. И таких прелестных малюток грех бояться.
– Мия, я просто… дело не в ребенке, поверь.
Черт, а в чем тогда дело? Мы изредка встречались и трахались по удобному расписанию, а теперь… Почему меня это перестало устраивать? Не знаю… Возможно, я тороплюсь, поддавшись секундному порыву? Возможно, пожалею об этом? К черту! Кровь – не вода, а африканская кровь – гремучая колдовская смесь, противостоять которой – бессмысленная затея.
– А в чем тогда? Я не против ребенка, Джо.
