И его тон заставляет вжать голову в плечи. Он весьма убедителен, и даже спорить не хватает смелости.
– Через две улицы направо, второй дом.
Говорю адрес соседки, но оттуда без труда перебегу к себе. Надеюсь, Захар не будет караулить, пока я войду в дом.
– Погнали.
Трогаемся с места. Котенок затих и мирно посапывает у меня на груди, пока я задумчиво глажу его по шерстке.
И кто посмел выбросить этого малыша? Видно, что породистый. Красивый такой, мягкий. Цвета «шоколад».
Мы почти уже подъезжаем к дому, который я ему обозначила.
– Вот скажи мне, Юлька-пулька, – начинает разговор Волков, – какого черта ты бросаешься под колеса машин? Это какая-то схема?
– Какая ещё схема?
Пожимает плечами, обтянутыми светлой футболкой.
– Ну мало ли, может, женихов так ищешь состоятельных? – и ржет, скотина.
Пока я захлебываюсь от возмущения.
– Ты идиот? – выкрикиваю в его наглое лицо. – Это ты какого черта опять тут забыл? Нет чтобы со своей силиконовой долиной по клубешникам модным тусоваться, шляешься по всяким деревням…
Между нами снова искры.
Все по щелчку пальцев вспыхивает. Серые глаза впиваются в мое лицо.
– Я тебе говорил про Карину?
– Что ты мне говорил? Ты настолько до фига говоришь, что я уже забыла половину. Просто катись к своей Ка…
Я не успеваю договорить её имя. Не успеваю. Меня просто сгребают в охапку и затыкают рот… поцелуем.
Жарким. Как в первый раз. Головокружительным. Которому я не могу сопротивляться.
Сжимает в кулак мои волосы, углубляя ласку. Проникая между губ языком.
Заставляет ответить.
А я слабею под его напором.
Полтора года. Боже… это целая вечность.
Между нами начинает ерзать котенок, и это приводит меня в чувства. Отталкиваю Волкова и стараюсь не дышать как марафонец после дистанции, хотя сердце готово выскочить от эмоций.
Смотрю в наглый, довольный взгляд.
– Ну ты и засра-а-а-а-а-анец.
Захар усмехается.
– Ну тебе же именно это во мне и нравится.
Наклоняюсь к нему.
– С чего ты взял, что мне что-то в тебе нравится? Если только в твоих влажных мечтах.
Дергаю ручку и вываливаюсь на улицу, показывая Захару средний палец.
Он запрокидывает голову и начинает громко ржать.
– Зубастик мой. Прям р-р-р-р-р, так бы и сожрал, реально. Ты ещё горячее стала.
– Пошел к черту, – рычу сквозь зубы, хотя его слова вызывают дрожь во всем теле.
Хлопаю дверью и, не оборачиваясь, иду к дому. Внутри все кипит. Сжимаю одну руку в кулак. Ноги с трудом остаются твердыми, а сердце словно взбесилось.
