Я улыбнулась, выражая ему свою благодарность, и вновь вернула взгляд к свежевскопанному холмику, на вершине которого теперь лежала его соломенная шляпа, которую я накануне привела в божеский вид, подлатав и поправив плетение.
Столько мыслей.
Они каменными плитами сдавливали мою голову, погружая в какое-то новое отчаянье. Это все мои глупые сказки. Я все придумала. Моя жизнь не будет такой, как я мечтала, и смерть Луи лишь подтверждение незыблемого жизненного круга, в котором я лишь маленькая песчинка.
Ничего незначимая песчинка.
Алекс уже исчез в лесу, уводя лошадей по вытоптанной дороге, оставив только пегую юную красотку у дерева, привязанную за поводья. Она пыталась найти бархатными губами траву, что жухлыми полосками проткнула почву, будучи не в силах умерить аппетит лошадки. Вот и я так же. Все время в ожидании, когда же уже все расцвет, но вечная зима жестока. Она выморозила внутри все, покрыла ледовой коркой, искорежила душу, взращенную на детских сказках и надеждах.
Отвела глаза к воде, пытаясь унят этот горький ком в горле, и сжала губы в подобии улыбки, которая подрагивала, выдавая меня с головой. Но кому, какое дело! Я здесь совершенно одна! Не считая души Луи, которая, я верила, стояла за моей спиной и искренне улыбалась, сочувственно качая головой.
Треск веток вывел меня из моей горькой, ядовитой задумчивости, заставляя бросить удивленный взгляд через плечо и тут же услышать громкое встревоженное ржание кобылы, которая молотила копытами воздух, разбрасывая вокруг комья влажной земли.
- Пылинка! – Крикнула я и бросилась к лошади. – Ты чего?! Пылинка! – Но я не успела дойти до нее и пары шагов как она, мотнув головой, с треском разорвала поводья и бросилась прочь, продолжая испуганно ржать. – Стой!
Заметив движение, я оцепенела, чувствуя, как сердце дзынькнуло и свалилось вниз, потерявшись в темноте сознания. Воздух в легких закончился неожиданно и тело, помимо воли, решила не продолжать, заставляя меня чувствовать удушье и холодную волну липкого пота выступившего на спине.
Их леса, уверено и не смущаясь, выходил мужчина. И все бы ничего, пусть он мне даже незнаком, но…. Это было что-то другое. Его глаза ярко светились желтым цветом, в котором расплывались алые линии вместо радужки. Пухлые, искушенные губы изогнулись в ухмылке, демонстрируя выразительные удлинившиеся клыки. Он улыбался открыто, но я, мелко дрожа, не путая дружелюбие с угрозой.
