«Шестерка!»
«Считай, что его уволили!»
«Забудь!»
«Иди уроки детям учить»
«Вместо тебя там мартышка раскрашенная»
Что?!
«Ты на моем уроке сидишь, что ли?» – пишу с удивлением.
Он не отвечает прямо на вопрос, но присылает другой ответ, в два сообщения:
«Иди хорошему детишек учить»
«Всему остальному я научу»
Щеки опаляет жаром. В лицо бросается краска.
– В общем, Андреева, торопить не буду, обдумай все хорошенько! – выводит из раздумий голос директрисы. Она смотрит на часы. – Время у тебя до конца занятий… В два я хочу услышать от тебя уверенное «да».
Глава 12
Лилия
Кабинет директрисы покидаю степенным шагом, но уже в коридоре хочется перейти на бег и бежать-бежать-бежать! Со всех ног… Так мерзко, хочется умыться, принять душ. Но приходится довольствоваться ледяной водой из раковины в женском туалете, чтобы немного остудить пылающее лицо и шею – кожа горит, как будто воспалена, и в таком же огне в пепел превращаются чувства.
В одном я точно уверена: на встречу с важной шишкой я идти не стану.
Лучше уволиться! Разумеется, Ольга Васильевна в таком случае попытается подгадить мне напоследок: распространит дурные слухи, добьется того, чтобы я была на плохом счету в определенной среде.
Возможно, я зря бравировала, что смогу бросить все и уехать. Скорее всего, придется менять работу! Но так не хочется… Я пошла на преподавателя случайно, но в итоге полюбила профессию всей душой. Не представляю себя с подносом официантки в руках или за стойкой какого-нибудь магазина…
Мысли становятся совсем невеселыми, спешу прервать их торопливый бег, пока не унесло в депрессию.
Но и причин для радости совсем немного.
Смотрю на часики на запястье. Первое занятие уже близится к концу. Нет смысла торопиться, чтобы успеть на пять-десять минут. Провожу эти минуты в одиночестве, расхаживая вдоль дверей классов и прислушиваясь к шуму за ними.
Звонок прозвучал неожиданно резко, заставив сердце екнуть в груди. С неудовольствием думаю, что теперь весь день будет отравлен томительным ожиданием!
Захожу в класс, детишки возятся с альбомами и рисунками, бросаются наперебой, показывая, кто что нарисовал.
С учительского места улыбается Алька.
– Я провела первым урок творчества.
– Да, я заметила.
– И?
– Ничего.
– Ничего? – настораживается. – А где замечания, что так делать нельзя? Что мелкота разбаловалась?
– Потом, – отмахиваюсь.
– Что-то стряслось?
– Ничего особенного.
– Грымза просто так не вызывает. Отчитывала?
– Да, у нее всегда есть к чему придраться.
