– Не надо в ментовку. Я… – заглатывает слова. – Я просто хотела застать здесь одного спортсмена! – краснеет до самых волос. – М-м-медведя.
– С чего взяла, что он здесь?
– Мне парень из окружения Медведя сказал, что он тут бывает и карту тоже он продал! Простите.
– Уже не бывает! – отрезаю.
– Не знала. Я сюда только ради шанса увидеться с ним вблизи пришла!
– Подружка в теме?
– Она не знала… Я не сказала ей заранее, иначе бы она не пошла. Трусиха.
– Трусиха. А ты, значит, смелая? Почему одна не пришла, если смелая такая?
– Ну, знаете, на фоне выделиться, к тому же Лилька такая трусиха, что я чувствую себя увереннее.
Хлопаю в ладоши. Вот вся суть женской дружбы! Самое прикольное, что Алевтина считает себя симпатичнее своей подружки и делает ставку на свою «опытность», чтобы на фоне выделиться.
– Трусиха, значит, – повторяю.
Нога начинает ныть. Блин весом в несколько десятков кило – не шуточки! С внезапной жаждой для себя спрашиваю:
– Что о ней известно?
– О ком?
– О Лилии, разумеется.
Расскажи, кто такая, как живет,
– А вам зачем?! – удивленно смотрит на меня и тушуется под ответным взглядом. – Что вы хотите знать?
– Все! – хмыкаю. – Говори, что знаешь… Иначе…
Делаю вескую паузу, заметив, как у Журихиной перехватывает дыхание.
Застыла, едва дыша.
– Стройку на южной окраине знаешь?
– Да-да. Говорят, там будет большой дворец спорта, – бормочет, глотая слоги.
– Именно так. Мой проект. Сейчас глубокий котлован роют. Пикнешь – окажешься на дне котлована. Поняла?
Кивает усердно, начинает торопливо говорить все, что знает о Лилии.
Ли-ли-я…
Звучит приятно. Малышка Ли-ли звучит еще приятнее, хоть и отдает чем-то провокационным! Мысли успели унестись в фантазии, где под скромным платьицем на малышке Лили весьма откровенные чулочки и белое кружевное белье…
– Все, – выдает Журихина.
– Вот и все, что знаю.
– Запиши. Все контакты оставь… – толкаю в ее сторону лист бумаги и ручку. – Понадобишься – звякну, выполнишь, что скажу. Поняла?
– Да-да. Спасибо.
– Если все пройдет гладко, скажу, где сейчас ошивается Медведь, – добавляю небрежно.
После моих слов Алевтина застрочила ручкой по бумаге усерднее и быстрее, старательно выводя буквы.
