– Смотри, какое у тебя кресло широкое здесь. Просто випка! Разреши здесь остаться…
Голос севший от слез. Я расклеился рядом с Лилей, напустил эмоций, по ощущениям, как хлебный мякиш, замоченный в молоке. Не могу держать безразличное лицо, все переживания, любовь и боль, все опасения – наружу.
– Нет! – хмурится. – Тебе врачи точно не разрешат.
– А ты?"
"– Тебе надо лечиться, Ратмир. Огнестрел это не шутки. Хватит быть таким легкомысленным.
– Ты за двоих серьезная! А если быть откровенным, то ты во многом лучше меня.
Обнявшись, мы отстранились, и теперь моя ладонь лежит поверх больничного покрывала, так близко от руки Лилички.
Я осторожно передвигаю пальцы к ее руке, по сантиметру, и накрываю руку своей ладонью.
– Извини. Я тебе кое-что вернуть должен. Разрешишь?
– Вернуть? Ты у меня не отбирал ничего.
– Отобрал. И у себя самого – тоже отобрал! Отобрал право быть счастливым и любить без оглядки.
Я ныряю в карман, достаю обручальное кольцо – белое золото, верх выполнен в форме цветка – бриллианты обточены и выложены лилией.
– Я швырнул его, вылетел из нашей квартиры и подобрал. Блять, мне стыдно! – прячу лицо в ладонях. – Стремно от того, что сказал в запале. Мне прощения нет, но я все же попрошу… Лиль, я хочу, чтобы ты была моей женой. Пожалуйста…
– А я его искала. Думала, что найду! Так глупо, – грустно улыбается Лилия. – Я его видела, кстати. Заранее. До того, как ты его из окна вышвырнул. Нашла и положила обратно! Очень красивое кольцо…
– А ты его примешь?
Мое лицо горит.
Грудак прошибает эмоциями, которые даже разобрать не получается – слишком много все понамешано.
– Лиль, я не могу стереть сказанное мной и забыть тоже не прошу. Я сам это забыть не смогу, как скот себя повел. Я только доказать попытаюсь, что однажды ты мне доверилась и сделала это не зря. Все было не зря… Я люблю тебя. Больше всего на свете. Ты – самая лучшая из всех, и это я… я тебя недостоин, если так рассудить. Во многом ты права была, я родился в благополучной семье… Я…
– Замолчи, – шепчет Лиля.
– Просто замолчи.
Она меня обнимает, кольцо так и остается лежать между нами, на постели.
– Поцеловать тебя хочу, – признаюсь. – Можно?
– То есть теперь ты всегда разрешения спрашивать будешь?
– Только в начале.
– Поцелуй…
Ее дрожащие губы к моим прижимаются первыми. Соль обоюдных слез смешивается. Поцелуй горько-отчаянный, до безумия нежный. Так мы еще ни разу не целовались.
