Тебя ранили! Ранили, но могли и убить!
Отец устремляет на меня темный, требовательный взгляд, сев в кресло. Мама становится рядом с ним, опустив ладони на плечи, поглаживает, успокаивая.
– Ильяс, не нервничай так сильно. Все обошлось.
– Всего этого могло бы и не случиться… Если бы кто-то держал свою голову холодной.
– Прости.
– Ты не у меня должен просить прощения! – поджимает губы отец. – Ты подверг опасности не только свою жизнь, но жизнь моей внучки! Еще не родившейся крохи… И жизнь Лили тоже висела на волоске.
Это недопустимо! Я рад, что все остались живы. На этом все, ни слова больше мне не говори. Дальше я сам!
– В смысле, сам?
– В прямом. После всего произошедшего мне стало ясно, что у тебя не хватит выдержки и терпения, чтобы сохранить семью. Черт бы тебя побрал, Ратмир, ты даже создать ее не можешь без приключений!
– Ильяс, ты перегибаешь палку! – возмущается мама.
– А ты его не защищай. Избаловала сыночка единственного. Вот результат.
Все, можете говорить, сколько угодно, а у меня дел вот столько! – рубит ребром ладони по глотке отец. – Надо еще устроить лечение второму мальчику и помочь той, что спасла жизнь нашей девочке!
Отец уходит, во мне вскипает горечь и немного зависти, что я не могу быть таким холодным. Как дерьмо, на поверхности, болтаюсь.
– Ратмир, он остынет. Правда, остынет! – успокаивает меня мама, гладя по руке. – Ильяс долго ждал внуков, тревожится за Лилю. Когда у тебя появилась постоянная девушка, он очень переживал, достойная ли она.
Лиля ему пришлась по душе. Он гордился, что она из воспитанников детского дома, добилась всего сама… Знаешь же, как мало достойных людей выходит из таких заведений. А сейчас… Сейчас после всех этих подробностей, боюсь, как бы он сам не отключил Рогаченко от аппаратов, что поддерживают в нем жизнь, и брата этого мерзкого в порошок не стер.
– Это должен был делать и говорить я. Понимаешь?
– Понимаю.
Но тебя серьезно ранили. Ты же приехал за ней. Понял, что ошибся. Ты любишь ее?
– Больше всего на свете! Я хочу ее увидеть.
– Чуть позднее, ладно. Я позову Тамару, пусть поболтает с тобой. Еще Тимур звонил, тоже интересуется, как у тебя дела.
Я по едва уловимым жестам и изменившейся интонации понимаю, что мама не договаривает.
– Мама, ты о чем-то умалчиваешь. О чем?
– Все хорошо, Ратмир. Правда, все хорошо.
– Мама!
– Лежи, дорогой.
