Почему ему бы просто не помолчать и перестать шептать мне о любви? Как будто Ратмир знает, что я не могу заснуть, как следует, и начинает меня баюкать сказочками на сон грядущий.
– Ты моя Лиль. Недостижимая. Победа, которую никак не удается сорвать. И дело не в самой цели. То есть дело всегда в тебе, но мне нравится это, нравится достигать тебя. Быть рядом. Я чувствую, что еще много всего. Я знаю, что у нас было мало времени. Столько секретов… Хватит на несколько жизней вперед. На нашу с тобой точно хватит.
«Нашу с тобой?!»
Хватает же ему наглости заявить такое.
– Ты не будешь чинить препятствий, правда? – подкрадывается ближе и коварно целует меня в щеку, задержав дыхание. – Не стоит. Прошу. Даже не думай. Это тебе ни к чему! Я же все равно не уймусь… Я знаю, что накосячил, но еще лучше я исправляю. Спроси у кого хочешь из наших. Рат в семье не самый умный, но самый упорный… Может быть, просто дурак упрямый? Но это упрямство вывозит, и я знаю, что просто вывезу эту ситуацию к счастливому финалу.
Вывезу нас и малыша. Буду тянуть изо всех сил и любить за всех. Это же можно? Ты только про замужество сказала, сказала, что не хочешь видеть меня своим мужчиной. Но любить запретить ты мне не сможешь, а я тебя люблю. Люблю…
Ратмиру удается меня забаюкать, зашептать, подтолкнуть все-таки к здоровому и крепкому сну, теперь уже без вязкой, тягомотной путаницы.
Я просыпаюсь, Ратмир лежит рядом и смотрит на меня так, словно не спал вовсе и не сводил с меня пристального взгляда.
– Выспалась? – интересуется хрипло. – У меня хорошие новости.
Я перевожу взгляд на его глаза и замираю, вспомнив то, что мне снилось. Мне снился наш малыш… Его крохотные ножки и пальчики, зажатые в кулачки, симпатичная мордашка и нос кнопкой. Не мой вздернутый носик, но точно носик Ратмира и темные глазенки – тоже его…
Замираю. Сердце бухает в груди так громко-громко.
Остатки сна еще проносятся неясным туманом в голове. Глядя в темные глаза Ратмира, в памяти снова проносится все приснившееся: я видела ребеночка так ясно, как будто он уже родился, и находился у меня на руках.
Такой крохотный, что даже дышать в его сторону страшно. Можно только смотреть, затаив дыхание и любоваться…
– Что такое, Лиль? Как твое самочувствие? Все хорошо?
Киваю медленно-медленно.
В голове еще прокручивается последняя картинка: подросший пухлощекий малыш с важным видом сидит на круглом стульчике возле пианино и бьет пальчиками по длинным белым клавишам.
