Как пластырь.
– Значит, снова будет больно.
Лиля закрывает ладонями лицо, смахивает кончиками пальцев слезинки с ресниц.
– Я никогда не планировал семью и детей. Еще не хотел их, думал, что рано. Мысль о семье и браке подкинул мне один из приятелей после того, как отец взбесился из-за моего участия в подпольных боях и пригрозил, что, если я не возьмусь за ум, он возьмется за меня сам. На это событие накладываются события из жизни брата, Тимура Багратова. Кое-что внахлест, но сейчас не о нем, Лиль. Обо мне.
Приятель подкинул идею, мол, если тебя хотят женить, нужно жениться первым. На своих условиях… И тут подвернулась ты – простая, чистая, красивая, завораживающая. Как знак судьбы. Я решил, что это мой шанс: завести семью и ребенка, чтобы надо мной не висела угроза навязанного брака. Это были мои первоначальные намерения… Брак и ребенок по контракту. Я давно уже не думал об этом, ты сама стала моей целью. Когда ты сказала, что хочешь подписать контракт, меня чуть не вынесло. Сердце заледенело от страха, что ты это рано или поздно выяснишь, вылезет случайно или кто-то сболтнет… Я знаю, что о многом умалчивал.
Но с этого момента, клянусь, между нами больше нет секретов. Ни одного. Все честно. И я честен и чист в желании быть с тобой и с ребенком. Все… – выдыхаю.
Фигура Лили расплывается перед моими глазами. Я чуть не разрыдался от наплыва чувств к ней, от ощущения собственной вины и облегчения, что смог признаться сам.
– Это все?
Теперь нет ничего, ничего, что могло бы всплыть и испортить отношения.
Ничего, кроме того, что я наворотил, разломал и успешно испортил своими руками. Мое падение в ее глазах – на уровень минус сто из ста возможных пунктов.
– Все.
Лиля отмахивается и вытирает слезы."
"Глаза Лили пронизывают меня синевой насквозь, как будто в меня вливается река ее эмоций – слишком сильная и быстрая. Как устоять? Что важнее, как она еще держится?
Она сейчас такая нежная и хрупкая, до звона.
Я медленно стекаю по дивану и опускаюсь на ее колени головой, осторожно опускаю ладонь на узкие бедра.
Опасаюсь резких действий, двигаюсь так, словно хожу по канату над пропастью.
– Зачем ты мне это сказал? – спрашивает глухо. – Зачем?
– Так надо, Лиль.
– Без этого признания у тебя было больше шансов, что все наладится.
– И больше возможности, что все однажды разрушится. Пусть будет сложно, я сложностей не боюсь. Прости. Мне хотелось быть честным и, будем откровенными, Лиль.
