Я слежу взглядом за этим проникновением и загораюсь от мысли, вставить ей между полушарий. Вряд ли даст сразу, но как красиво сперма смотрелась на ее попке, покрытой мурашками.
Внимательно рассматриваю свой приз, с которого едва сорвал упаковку! Нагло ныряю пальцами между ножек, она судорожно сжимает бедра, от чего ее попка выпячивается немного сильнее. Едва сорвал целочку… Кажется, даже слышу, как похрустывает возмущение в голове Лилички: громко перемалывает острые фразы, а под ними растекается восторг, почти щенячье удовольствие от пережитого оргазма.
– Я не болтун, но тебя узнать хочется.
Прикусываю плечи зубами, опустив на линию подбородок, подталкиваю бедрами к ней, втискиваюсь:
– Я хочу тебя сзади. Я хочу тебя по-всякому…
– Хватит! – выдыхает.
– Твой ротик тоже хочу… Твою грудь! – сжимаю острые соски, накрыв ее сиськи двумя ладонями.
– У меня все горит между ног. Я… Я не шутила! Мне было приятно, но сейчас все вернулось.
– Так и будет, жечь немного. Я большой, а ты совсем-совсем целочка.
Неужели никто не пытался взять?
В рот ползет клочьями пена. Приходится зачерпнуть немного воды и прополоскать рот.
Лиля быстро смывает пену с волос и почти солдатскими жестами умывается как будто у нее вот-вот отнимут время и выгонят из душа.
Разумеется, вываливается из кабинки первой. Ее успеваю словить за миг до побега:
– Эй, а помыть меня?
– Маленький, грязный мальчик помыться?
– Большой, грязный мальчик, – возражаю.
Тяну ее ладонь на член, который давно стоит камнем.
– Обхвати его пальцами, – прошу. – Хочешь взять передышку? Нужно снять градус…
Она делает несмелое движение пальцами, передавливая. Точно не умеет с прибором обращаться, иначе бы не двинула так резко вниз.
– Будь нежнее. Мягче. Это вам не тумблер. Это член. Он любит. Когда его разгоняют лаской.
– Ты…
– Давайте, Лилия Алексеевна, вымойте меня. Я грязный!
– Ты очень грязный. И я не про ту грязь.
– Я очень грязный, – соглашаюсь.
* * *Лилия
Ратмир не просто грязный, он грязнющий.
В него похоть въелась прямиком под кожу, проникла в кровь, поразила все внутренние органы. Боюсь, у него и сердца нет, в том смысле, который вкладывается в слово «чувствующий». Точно заразный, как вирус, и заражает своей похотью меня, лапает, трогает, смущает.
Он заставляет меня пылать.
Кровь закипает, воздух горит.
Вода кажется слишком горячей.
– Обхвати ствол покрепче, немного ниже, – командует Ратмир. – Я научу вас дрочить, Лилия Алексеевна.
