—Ань, я тут…
По потерянному взгляду и достаточно помятому внешнему виду девушка поняла, что он тут ночевал. От этого факта на душе зародилось беспокойство, которое девушка поспешила придушить в зачатке. Ей должно быть плевать на Варшавского. ПЛЕВАТЬ. Точка. Но почему тогда раз за разом она ловила себя на том, что с его появлением в жизни начала происходить неразбериха? И началась она с эмоциональной нестабильности и качелей, от которых кружилась голова в присутствии Ника.
Вспоминая особенности иммунитета Варшавского, Аня поняла.
Что сидеть на бетоне для него было не лучшей идеей, но вместо этого выдала грубо и даже грозно.
—Ты сталкеришь? Мне может полицию вызвать?
На какую-то секунду в глазах Ника мелькнула смешинка, он ухмыльнулся, а затем снова нацепил на лицо непроницаемую маску.
—Не неси чушь, я просто хотел поговорить.
—Поговорить? И уснул под моей квартирой? Серьезно, Ник? Не о чем больше говорить, со вчерашнего дня у меня не находится для тебя других слов.
Она все еще держала нелегкие пакеты с мусором в руках, когда мотнула головой и двинулась в сторону лестницы.
Но Варшавский быстро перехватил один из пакетов, прижался к девушке вплотную и прошептал у виска утробным, хриплым ото сна голосом:
—Я дам тебе остынуть. Себе. Тебе. Нам.
Аня на мгновение прикрыла глаза, задерживая дыхание, но было уже поздно, потому что аромат Ника уже ворвался к ней в легкие, уже просочился в каждую клеточку ее тела. Ветрова отшатнулась, поднимая правую руку в угрожающем жесте.
—Не носи тяжелое, дай мне, я выкину.
Первой мыслью было огреть Варшавского вторым пакетом, и, видит Бог, там было чем огреть. Но затем девушка подумала, что это будет ниже ее достоинства, а потому она лишь отвела руку за спину и грозно ответила:
—Нет никаких нас. Есть ты и я. Отдельно друг от друга. И сов семи проблемами я справлюсь сама.
Ник шагнул к ней, пытаясь вырвать второй пакет, но девушка резко проскользнула мимо и начала бежать по лестнице вниз. Хватит. Хватит всего этого, показушной заботы, насильственной активности вблизи нее и присутствия в жизни, в которой для Ника больше не было места.
Хватит.
—Нет, есть наш сын. И он связывает нас с тобой навсегда, хочешь ты этого или нет.
Донеслось в спину Ветровой, когда она наконец-то схватилась за ручку подъездной двери и вылетела наружу, тяжело дыша. Словно марафон пробежала. Выкинув мусор, девушка еще некоторое время ходила во дворе соседнего дома, пока не увидела машину Ника, что выезжала с ее двора.
