— Видел, но это ничего не значит, у Ника своя семья, дочь, а Андрей мой.
— А если он захочет…
— Не захочет, — жестко оборвала подругу Анна. — А если захочет, то очень сильно об этом пожалеет. Ладно Ась, я поеду. В налоговую надо Андрюшку пораньше забрать, я ему аттракционы обещала. Справишься без меня?
— Куда я денусь, босс.
По дороге до детского сада Аня раз за разом мысленно возвращалась в прошлое. Туда, где, оставшись с маленьким ребенком на руках, она день за днем выгрызала себе путевку в нормальную жизнь.
Учебу девушка не бросала, только перевелась на заочный, Аська помогала с сыном, так и справились. А потом…потом она работала, много, крутилась как белка в колесе, не щадя себе, порой тратя не больше двух часов на сон. Отчасти именно такой режим не дал ей утопиться в собственном отчаянии и боли от предательства любимого, ей просто было некогда горевать.
Выйдя из машины, Аня уверенным шагом засеменила в сторону здания, где ее дожидался сын.
— Аня, постой, — знакомый голос заставил девушку остановиться.
Анна обернулась, встретившись взглядом с Варшавским. Осмотрела его с ног до головы, одарив равнодушным, чуть надменным взглядом, пока он жадно всматривался в ее черты. Да, она изменилась. Настолько, что сложно было узнать в ней ту влюбленную простушку, с небольшим количеством лишнего веса и смешными веснушками на щеках. Он явно собирался сказать что-то еще, а у Ветровой не было ни малейшего желания слушать этого человека. Она даже смотреть на него не могла.
— Мне некогда, Ник, — отрезала холодно девушка, давая понять, что разговор окончен.
— Малыш…ребенок, он мой? Это мой сын, да? — словно не слыша, затараторил мужчина.
— Нет, он мой, ты никакого отношения к нему не имеешь, а теперь прости, но ты меня задерживаешь.
Кто бы знал, как сложно ей было держать лицо, как больно было смотреть на того, кто растоптал ее чувства много лет назад, уничтожил и в тоже время сознал новую Анну Ветрову, закалив ее характер и превратив из наивной влюбленной девочки в холодную стерву, готовую на все, ради своего ребенка.
И нет, она не подпустит Варшавского к сыну, не позволит разбить ему сердце, как когда-то было разбито ее.
— Аня, послушай, я…
— Нет это ты послушай, Ник, — она в один лишь миг обратилась фурией, способной на все, что угодно, лишь бы защитить сына. — Забудь о нас, даже не думай лезть в нашу жизнь, я не хочу тебя видеть в радиусе двухсот метров от моего сына.
