Студентка второго курса, без гроша за спиной. Но она не избавилась, родила сына и изо дня в день дарила любовь ребенку, так сильно похожему на Ника, словно судьба-злодейка, насмехаясь, подарила Адрюшке внешность одну на двоих с отцом.
Ник не знал, как поступил бы на ее месте. Смог бы также? Смог бы подняться с самых низов, лишь дав себе обещание? У него не было ответов на все эти вопросы. Был лишь одни факт — Аня смогла. И сына всем своим сердцем полюбила, и жила только ради него одного. Ради сына от человека, втоптавшего в грязь ее светлые чувства, разбившего ей сердце.
Все также не разбирая дороги, Ник каким-то чудом оказался у дома родителей. Он столько времени игнорировал их звонки, злился, просто не мог с ними говорить. Ему необходимо было остыть. Но теперь. Теперь он не просто был зол, он был опустошен.
Он и раньше не питал особых иллюзий относительно своих родителей, но не допускал, насколько подлые и страшные это люди. А он… он просто глупец. Аня столько раз пыталась убедить его в их истинном к ней отношении, а он словно слепой котенок, не желал видеть очевидного.
Они сделали все, чтобы разрушить их с Аней отношения, а Ник…Ник поставил последнюю точку.
Идиот. Какой же он идиот.
— Коля? — мать появилась из гостиной, стоило Нику только войти в дом.
Положа руку на сердце, он едва держал себя в руках, чтобы не придушить к чертовой матери обоих. Завидев сына, мать подсознательно сделала шаг назад. И правильно. Потому что он ни черта себя не контролировал. Эта женщина, его родная мать, своими руками сделала все, чтобы разрушить счастье единственного сына.
— Какая же ты… — только и сумел процедить Ник, сжимая ладони в кулаки и двигаясь на мать, заставляя ту все больше пятиться.
— Коля, ты чего?
Он не отвечал, просто продолжал переть на мать, словно бульдозер.
— Ник, — в гостиной показался отец. — Что происходит?
— Назови мне хотя бы одну причину, мама, хоть одну причину, почему я не должен тебя сейчас придушить, — звеня от напряжения, произнес Ник, глядя на мать.
Он смотрел на нее как маньяк смотрит на свою жертву, ту, за которой так долго охотился и которая теперь в его руках. Ник не шутил, он не видел причин, по которым ему хоть на миг стоило бы сжалиться над этой женщиной. И плевать, что она его мать.
Она сделала все, чтобы потерять право носить это звание. Он помнил, все помнил. Сейчас, когда злость немного отрезвила Варшавского, он с точностью воспроизводил в воспоминаниях тот день пять лет назад.
