— Почему мне ничего не сообщили? — спросил он уже спокойнее, прекрасно зная характер своей жены. — Ань, кто так делает? Я же вчера уходил и ничего не предвещало.
— Не предвещало, — согласилась Варшавская. — Роды начались поздно вечером, я попросила не звонить тебе. Зачем зря беспокоить?
Она говорила это так просто, словно ее внезапные роды — это что-то само собой разумеющееся.
— Аня, ты родила без меня! — воскликнул Ник и лишь потом понял, как глупо прозвучали его слова.
— Да, Ник, представь себе, чтобы родить, женщине мужчина не нужен, — рассмеялась Варшавская.
— Ну чем бы ты мне помог, только персонал бы лишний раз нервировал, им прошлого твоего рычания хватило, люди хоть расслабились.
— Расслабились они, — недовольно пробурчал Ник и придвинулся ближе, заглядывая в конверт и не сумев сдержать улыбки.
Сын, его сын, еще один.
— Ну привет, Санек, — прошептал он тихо.
— Это Витя, пап, — поправил его сын.
— Это еще не решено, — парировал Варшавский.
— Все давно решено, сына мы назовем Виктором, — безапелляционно заявила Аня и у Варшавского окончательно пропало желание спорить.
В конце концов засранец, в честь которого Аня назвала сына, сыграл в их с Ником примирении не последнюю роль. Да и чего уж греха таить, с Северским Ник сумел найти общий язык, более того, их даже можно было назвать друзьями. Правда, дружба продлилась ровно до тех пор, пока Виктор, чтоб его, не обрюхатил поистине незаменимую Инночку, и теперь Варшавский был вынужден искать нового секретаря, да вот беда, найти замену Инне — сродни чуду.
Впрочем, Ник так и не оставил надежды переманить к себе Асю.
— Витя, так Витя, — усмехнулся Ник, и вытянув руки вперед, добавил: — Дай-ка мне его сюда."
"Осторожно взяв сына на руки, Ник прижал теплый сверток к груди и расплылся в той самой дебильно-счастливой улыбке. Он не сомневался, что Виктор будет его второй копией.
— Тебе стоит позвонить родителям, Ник, — тихо произнесла Аня, вынуждая Ника напрячься.
С родителями Ник помирился, если их отношения можно было назвать перемирием.
Во всяком случае он смог частично их простить и даже иногда их видеть, но говорить о полном прощении пока было рано, пусть Варшавские и старались наладить отношения с сыном и невесткой.
— Позвоню, может через месяц, — хмыкнул Ник.
— Ник!
— Ладно, через две недели, — выдохнул Варшавский. — Все, Ань, тему закрыли.
— Ты невыносим. Через две недели позвони.
— Позвоню, Ань, позвоню, — пообещал Ник. — Спасибо, Ань, спасибо за сыновей.
