Да, пусть Ник не жил с ними, но не жил он с ними не потому, что не хотел, а потому что Ветрова делала шаг назад, стоило только Варшавскому сделать три навстречу. Но несмотря ни на что, Ник почти каждый день был в гостях, вот так плавно и равномерно Аня начала готовить не на двоих, а на троих. А однажды и вовсе позвонила мужчине уточнить, что приготовить.
Реакция Ника на этот вопрос была такой, словно ему подарили игрушечный поезд на пять лет. Словно то, что он так долго ждал, свершилось. Мужчина был терпелив, не давил, хотя грудину рвало на части, когда ему приходилось уходить из квартиры девушки и прощаться с сыном и женщиной, которую он любит больше жизни.
И ведь порой ему казалось, что все как раньше, особенно когда мягкое и податливое тело девушки оказывалось в его руках. Но потом дымка спадала, Аня сдержано отталкивала мужчину и тепло прощалась. Однако в глазах читалось другое, в глазах Ник разглядел тлеющий огонек, что с каждым днем распалялся сильнее.
После праздника Ник отвез своих домой и сам зашел, по привычке, как всегда, проходил теперь почти каждый его вечер, если не считать те дни, когда работа упорно хотела заграбастать его себе в единоличное пользование.
Но даже тогда Ник звонил сыну по видеосвязи, чтобы не терять и дня, что не упустить ничего. В сад теперь он тоже часто ходил, забирал теперь только Андрея, потому что за Настей приезжала мама. Вот было удивление у воспитателей, когда один и тот же мужчина сначала забирал одного ребенка, теперь другого.
Уложив Андрея спать, Ник зашел на кухню, где сидела Ветрова, попивая кофе, и это перед сном.
—Забавно, что от кофе ты хочешь спать, — с ухмылкой произнес мужчина, целуя девушку в плечо. Но не спеша отнять губы от манящего тела."
"—Да уж, не действует он на меня так, как на обычных людей, ничего тут не поделать, — глубоко втянув воздух, прошептала Ветрова. А затем и вовсе прикрыла глаза, ощущая шершавые губы на коже. Мурашки сами собой посыпались по коже, заставляя все тело напрячься.
—Все равно лучше не пить на ночь, — прошептал Ник, цепляя губами ушко девушки. А затем жадно вдыхая неповторимый аромат, от которого мозг отключался, не хотелось ничего, кроме как вдыхать и касаться.
Ладони плавно легли на плечи, мягко надавили на нужные точки, призывая тело расслабиться. Успокоиться, потому что волнение ветровой резонировало в радиусе километра и отдавало ярким красным светом.
—Я знаю, но хочется.
—Даже если очень хочется, выпей чаю.
