Она любила надавить на жалость, вызвать чувство вины, что позволяло ей успешно манипулировать людьми, но только не собственным сыном, потому что вестись на маменькины спектакли, Ник перестал, еще будучи подростком.
— Мам, — тон Варшавского стал еще более резким, предупреждающим.
Он слушал причитания матери, но занят был совершенно другим. Оглядываясь в поисках нужного ему человека, он практически забыл о том, что на другом конце все еще висела его мать, ожидая от него хоть какого-нибудь ответа.
— Коля, ты меня слушаешь? — и без того высокий голос женщины теперь был похож на визг.
— Да, мам, я перезвоню, — ответил Ник и сбросил вызов.
Настя тем временем привела своего крестного к нужной группе, где он все еще надеялся застать свою бывшую возлюбленную, будучи уверенным в том, что она еще здесь, ведь иначе он бы ее заметил. Но как ни старался Ник отыскать взглядом ту, что вновь разбередила душу, ничего не вышло. Анна словно испарилась, провалилась сквозь землю.
После он узнает, что у здания имеется другой выход.
Отдав Кудряшку в руки воспитательницы, Ник успокаивал себя лишь тем, что обязательно поговорит с девушкой позже, когда она вернется за сыном, а чтобы наверняка ее не упестить, он вернется сюда раньше.
Не успел Ник покинуть детский сад, как его телефон вновь зазвонил. Он только вздохул глядя на экран. Ну что за женщина, он ведь сказал, что перезвонит. Порой, он действительно уставал от собственной матери, слишком много ее было в его жизни.
— Мам, я же сказал, что перезвоню.
— Обещанного три года ждут. Коля, мне нужно с тобой поговорить, я настаиваю, чтобы ты немедленно приехал к нам.
— У меня полно дел, мам, — устало потерев переносицу, Ник уселся в салон своего новенького мерса и захлопнул дверь.
— Я тебя не так часто о чем-то прошу, — Ник бы с радостью возразил, но встреча с Аней просто не оставила в нем сил. — У тебя постоянно нет времени, мы с отцом помрем, а ты даже знать об этом не будешь.
Нику казалось, что скорее они его на тот свет отправят раньше времени, но вслух ничего говорить не стал.
— Хорошо мам, я приеду, — согласился он устало. Не потому, что он был мягкотелым или, упаси Боже, маминым сынком. Нет. Просто он слишком хорошо знал свою мать и проще было сделать круг и потратить пятнадцать минут на встречу с ней, нежели весь день терпеть ее бесконечные звонки и слушать, какой он неблагодарный сын. Еще чего доброго в офис заявится, с нее станется.
